— Да уж наверняка, — усмехнулся Волк. — Пожалуй, он предпочел бы идти на войну с Вианой, а не с тобой, потому что мужчина скорее она, чем ты.

Виана подавила смешок, увидев, что Робиан затрясся от возмущения.

— Должен заметить, впрочем, — продолжал Волк, — что ей тоже не хватает одного качества, которое делало ее отца великим воином: герцог Корвен был предусмотрительным и очень осторожным. Он никогда не оставил бы противника вооруженным, сколь бы безобидным тот ни казался.

Виана поняла намек и кивнула, соглашаясь с тем, что упрек был справедливым, и тут же в голову ей пришла забавная идея. Девушка улыбнулась.

Она быстро поднесла кинжал к бедру Робиана и одним махом перерезала ремень. Вместе с мечом юноши на землю упали и его штаны.

— Эй, малый, — расхохотался Волк, — по-моему, это отлично знаменует твое поведение после вторжения дикарей.

Сгорая от стыда, Робиан принялся торопливо натягивать штаны обратно. Услышав за спиной смех Вианы, он повернулся к ней, но девушка уже ушла.

Волк и Виана поспешно углублялись в лес, оставив врагов далеко позади. Робиану понадобится время, чтобы привести одежду в порядок, так что они не смогут их догнать, и все же соратники не сбавляли шаг.

— Тебе следовало убить эту предательскую крысу, — проворчал Волк, — хотя ты поднесла нож так близко, что запросто могла бы отрезать ему я…

— Давай без подробностей, — прервала собеседника Виана.

— Ладно, думаю, их у него и так нет, — продолжал разглагольствовать Волк. — Он потерял их в день вторжения дикарей.

— Я не хочу и дальше говорить об этом, благодарю покорно.

К большому облегчению Вианы, Волк перестал рассуждать о предательских крысах и мужских достоинствах. Он также не стал отчитывать ученицу за возвращение в хижину, хотя это было опасно. Кажется, концовка встречи с Робианом оправдала девушку в его глазах. Виана догадалась, что Волк счел такой поступок с ее стороны окончательным разрывом всех романтических связей с Робианом.

Но для нее самой все было не так просто и понятно. Она еще злилась на Робиана и не жалела, что выставила его в смешном виде перед слугой, но, с другой стороны, не могла не размышлять о причинах, толкнувших его на предательство, и пыталась встать на его место. «Если бы мой отец сдался дикарям, как это сделал Робиан, — думала Виана, — меня не выдали бы замуж за Олдара, так что матери и сестре с ним гораздо спокойнее».

Виана не хотела, чтобы Волк заметил, какая сумятица у нее в голове, а потому сосредоточенно шагала за своим спутником, более не возвращаясь к мыслям о бывшем женихе.

Перед тем как направиться к лагерю, Волк умело запутал след, сделав огромный крюк и оставив на пути ложные следы.

До стоянки они добрались ближе к ночи.

— Со всей этой заварухой мы ничего не принесли к ужину, — сокрушался Волк. — Вот увидишь, Альда нам за это все уши прожужжит.

Но никто не упрекнул Волка и Виану за то, что они явились с пустыми руками. Все собрались у костра и с таким упоением слушали какого-то рассказчика, что даже не заметили их прихода.

— Что тут происходит? Охотников больше не встречают как надо? — шутливо посетовал Волк и осекся, узнав сгорбившегося у костра человека.

Когда тот, опершись на узкий посох, поднял голову и пристально посмотрел на пришедших, сердце Вианы отчаянно забилось.

Это был менестрель Оки.

Девушка не видела его с той праздничной ночи зимнего солнцестояния, когда он рассказал удивительную легенду о Дремучем Лесе. И никто не слышал о нем с тех самых пор, а потому его нежданное появление в лагере было очень странным.

Волк, похоже, тоже задумался об этом.

«Какого черта он сюда пришел?» — вопросил он.

Ответа у Вианы не было, и она промолчала. Оба направились к костру, и Виана с удивлением заметила, что ее спутник идет вперед с излишней осторожностью. Оки рассказывал какую-то историю, и даже Волк испытывал безмерное уважение к чудаковатому сказителю.

Они уселись у костра и вместе с остальными унеслись куда-то, очарованные магией слов.

Ночь напролет Оки рассказывал легенды, читал на память длинные былины и пел прекрасные баллады о любви. Все забыли про сон и про еду, хотя вино и пиво лились рекой, чтобы старый менестрель мог промочить горло.

Когда же на заре первые солнечные лучи окрасили ночную тьму причудливым светом, Оки встал и сообщил, что должен уходить.

Люди наперебой уговаривали его остаться, но он наотрез отказался.

Виана продолжала сидеть, задумавшись о рассказанных ночью легендах… и о нерассказанной.

Когда менестрель уже покидал поляну, девушка вскочила и побежала за ним.

— Учитель Оки, — окликнула она менестреля, гадая, правильно ли к нему обратилась.

Сказитель обернулся и в упор посмотрел на нее своими черными, проницательными глазками. Замечаний он не сделал, и Виана решила, что Оки готов ее выслушать.

— Я думала, — неуверенно начала она и, немного помолчав, продолжила, — я думала о легенде, которую вы рассказали на последнем празднике солнцестояния, на обеде при дворе короля Радиса.

Виана замолчала, давая Оки возможность сказать что-нибудь о вторжении дикарей или конце королевской династии, ежегодно принимавшей его в своем замке, но тот ничего не говорил, просто ждал продолжения.

— Речь о легенде про родник вечной молодости, — пояснила Виана, — который, возможно, скрыт в чащобе Дремучего Леса.

— Так гласит легенда, — спокойно ответил Оки. — И что же?

Виана нервно сглотнула.

— Я знаю, что могу показаться глупой, но… я хотела бы знать, есть ли доля правды в вашей легенде?

Оки сердито покачал головой и пошел прочь, не сказав ни слова. Виана догадалась, что обидела менестреля, но не понимала, чем.

— Подождите! — в отчаянии крикнула она. — Простите меня за невежество… только ходят слухи, что Арак, король дикарей, неуязвим. Или даже бессмертен.

— Вот как, — Оки остановился и загадочно улыбнулся девушке. — Любопытная связь.

Ободренная словами менестреля, Виана с жаром продолжила:

— Я подумала, что если родник существует, отряд повстанцев может напиться из него, сразиться с Араком и освободить королевство.

Виана и сама удивилась тому, что сказала, подумав, что «отряд повстанцев» был всего лишь кучкой бродяг-оборванцев.

— И что же? — повторил вопрос Оки.

— Что, что же? — озадаченно переспросила Виана, сбитая с толку поведением менестреля.

— Что ты хотела спросить?

— Это же и так понятно… Я хотела узнать, возможно ли это?

— Что такое легенды, если не сказки? — Оки рассмеялся, но смех его был странным, похожим на шелест сорной травы под ветром.

— Значит, все это неправда? — Виана упрямо пыталась добиться ответа.

— Чтобы узнать, тебе нужно самой пойти в чащу леса, — Оки устремил на девушку строгий взгляд.

Виана вздрогнула. Она не раз наблюдала, как Оки рассказывает легенды, и знала, что у него к ним особое отношение. И всякий раз кто-то считал их пустой выдумкой, а кто-то слепо верил. Оки же считал, что неправы и те, и другие. Легенды не были истиной, но и вымыслом не были. Виана призадумалась. Она всегда восторгалась сказками и относилась к тем, кто мечтает о прекрасных феях и шаловливых эльфах, о свирепых драконах и могущественных колдунах. Однако она никогда не видела подобных существ и не знала никого, кто встречался бы с ними.

Оки не дал прямого ответа. Может, потому, что сам его не знал, может, потому, что не считал необходимым.

— О Дремучем Лесе многое говорят, — тихо заметила Виана.

Оки кивнул; его глаза сияли, выдавая страсть сказителя к легендам, и девушка поняла, что сейчас они говорили на одном языке.

— Можно верить легендам, можно не верить, — неуверенно добавила она, — думаю, важно не это, верно?

— Верно, не это важно, — Оки покачал головой, и его темные, густые волосы колыхнулись под шляпой. — Суть в самой легенде.

— Я поняла, — решительно сказала Виана.

Девушка и правда поняла мысль Оки, но это не развеяло ее сомнений, и она не знала, как еще раз спросить менестреля, не обидев его.