Май стал месяцем трудовым для всех, люди копались на полях и огородах, старались как можно больше засеять земли картошкой, капустой, горохом и кукурузой. Коров выгнали еще на лысые склоны бугров, так как дома уже у всех закончилось сено. У многих скот не дожил до зеленой травки, люди привыкли, что скотину выгоняют на пастбище в конце марта, а тут снега лежали по колено аж до десятого апреля. Народ пытался спасти животину соломой, но ее тоже не хватало и приходилось резать скот, другого выхода не было. Так худые и изнеможенные животные выпущенные на волю, бегали и дрыкались, ощущая свободу, потом ели старую траву с таким аппетитом, как будто это деликатес. Овцы путались в ногах у коров, но никто ни кому не мешал, все были заняты тем, чтобы быстрей утолить голод.

Одной Полине не доставляли радости ни зеленая травка, ни пение птиц, девушка находилась на последних неделях беременности. Вот после середины мая она почувствовала резкие боли в животе, позвала Петра, который дома был всегда, в поле ездили только отец. Он боялся жену оставлять с матерью, так как та в последнее время сильно сдала, у нее стали отказывать ноги.

Отец Петра тоже пережил зиму тяжело, сердце стало пошаливать чаще, особенно когда погода резко менялась, все это время он проводил в постели.

–Петруша, что то мне совсем плохо! – Полина не любила жаловаться, она постоянно молча переносила боль или тошноту, но тут она почувствовала, что молчать нельзя и надо звать тетку Наталью, она единственная кто мог помочь ей при родах.– Позови пожалуйста тетю Наташу!

– Бегу! Подожди милая, бегу! – Петр занимался домашним хозяйством, убирал навоз на заднем дворе, а окно где лежала Полина он специально открывал настиж, и каждые полчаса, а то и меньше подбегал к окну и спрашивал, как она себя чувствует. За время беременности жены, он так измаялся, что совсем не был похож на себя. Глаза ввалились, его широкие скулы стали как у покойника обтянуты бледной кожей, он постоянно нервничал, ночами плохо спал, а когда Полина легла в постель и стала реже подниматься, у него совсем пропал аппетит из за переживаний.

Каждый день и ночь он просил Полину говорить, когда ей становится хуже, чтобы он успел позвать соседку. Тетку Наталью он тоже попросил далеко не уходить, а если ей надо было, что то в другом хуторе или на окраине села, он сам садился верхом на лошадь, а тетку просил приглядеть за матерью и женой. Соседка Наталья делала отвары для матери Петра, суставы которой от воспаления пошли большими шишками, прикладывала к коленям примочки, но болезнь прогрессировала и длинная и холодная зима, действовала против лечений.

Петр добежал до дома тетки Натальи сам не помня как:

– Соседка! – заорал он еще не открыв калитку во двор.– Соседка, ты где? Давай скорей!

– Петр, вот ты вроде мужик, а орешь вечно как баба! Аж, сердце заходится! – возмущалась та, у нее уже на готове была корзинка с прокипяченными тряпками и целый букет трав и еще что то в двух горшочках.

– Где твоя корзина?

– Там на крыльце смотри под одеялом, а то мой кот повадился там лазить, да траву нюхать, а потом мне опять тряпки перекипячивать! – возмущалась грузная тетка Наталья. Эта женщина в свое время была красивой девушкой, за которой бегало много парней. Ее отец не позволял никому приходить свататься, мать боялась отца, тот бил всех если был пьян. В один прекрасный момент Наталья сбежала, как ей тогда казалось любимым человеком, парнем из соседнего села, но не прожили они и года, как он спился и тоже стал поднимать руки. Бог детей не дал, а на очередной попойке в драке мужа кто то пырнул ножом , рана оказалась не совместимой с жизнью. К родителям она не вернулась, а стала жить рядом с бабушкой которая обучила девушку разбираться в травах и лечить ими. Шли годы, после тридцати Наталья резко набрала вес. По натуре она была добрая, но прямолинейная, если ей что то или кто то не нравился, она не ходила вокруг до около, а сразу говорила в лоб. Может поэтому она больше и не вышла замуж.

Вот так и про Полину она сказала, если беречь ее не будите, умрет в родах. Возможно, поэтому Петр так себя изводил переживаниями.

– А, нашел! А вон ту маленькую корзину брать? Там вроде тоже трава, да тут везде трава. – растерянно спросил Петр глядя на целые пучки разнообразных цветов и запахов, лежащих под одеялом.

– Конечно там везде трава – дурень! Я же – травница! А малую не тронь, то для Дуськи соседки, для ее болячки, тебе не почем знать! Бери свою, да иди сюда, чего зеньками лупаешь!

– Все взял, а то все прикрыл!

– Молодец, а то пока у вас буду мой кузька всю траву переворошит, все свою кашачью душицу ищет – зараза!

– Тетка Наталья, ты сейчас к Полине, а мне что делать?

– Ты давай не паникуй, а дождись пока я ее гляну, а потом видно будет.

– А если роды, ты кричи сразу, я чаны подготовил, воду свежую каждый день туда наливаю, дрова тоже готовы, сразу огонь зажгу и вскипячу.

– А то, какой быстрый! Детей только по быстрому сделать можно, а родить, надо еще потрудиться!– перекрестилась тетка Наталья и приподняла подол юбки, чтобы не наступить когда будет подниматься по ступенькам в дом Петра.

– Все, жди тут, я в окно тебе все скажу, только тут возле ступеней, а то недослышишь, будешь опять глазюками хлопать, да бегать взад и вперед! Вот что за народ такой мужики, если жизнь спокойная ходят петухами, а когда чуть напугаешь, как дети себя ведут!– все бубнела тетка уже закрывая за собой дверь в дом.

Петру казалось что роды уже начались и тетка бегает по дому, что то берет и что то громко говорит, минуты превращались в часы.

Тем временем, когда травница вошла в дом, Полина сидела на кровати и держалась за живот, тот периодически болел и каменел и от этого становилось еще страшнее.

– Ясенька моя, тут твой опять глазюки вылупил и орет на весь хутор, всех всполошил, наверно пол села уже ждут пока ты родишь, чтоб твой муженек панику не наводил! – пыталась шутить с девушкой тетка, хотя сама видела, что схватки уже начались и теперь надо было взять себя в руки и не подавать вида, что скоро все начнется.

– Ой тетя, плохо мне!– только и простонала девушка. Лицо ее было как мел бледное, одежда мокрая, а волосы сбились на затылке во влажный пучок.

– Не переживай, я ж тебе говорила, все мы бабы через это проходим, ты главное слушай меня, не крики и не плачь! Не люблю я соплей, вот смотри, сейчас мужа твоего попрошу чаны поставить, обмою тебя на чистую постель, положим, дыши, как говорю тебе, ты у меня уже пятнадцатая роженица, так что все обойдется! Я сейчас тебе отвар дам, тебе станет легче, но не на долго, надо чтобы ты сил набралась, потом все быстро пройдет!

– Хорошо, позовите Петра.

– Зачем? Если он тебя сейчас увидит, мне тогда придется чаны ставить, у него ноги итак подкашиваются, небось вот как заяц весь трясется! – махнула рукой и улыбнулась тетка глядя девушке в глаза. От этих слов улыбка тронула лицо Полины, она не стала перечить травнице и уступила.

– Петр! – позвала она его в окно – иди, ставь чаны, когда вскипит, принеси к двери и постучи, сюда не входи, тут мужикам находится не надо.

Петр услышал зов тетки, прибежал к окну:

– Хорошо, сейчас все сделаю, а что уже роды начались? – в глазах был страх, он не сдерживал слезы.

– Да ! – и закрыла окно, смахнув слезу с щеки, но так чтобы девушка не видела. Тетка искренне переживала за девушку, видела она что та слаба здоровьем и может не пережить родов. Тогда она дождалась вскипевшую воду, которую муженек принес к двери и как велено было постучал, отлила для отвара , остальную развела холодной и обмыла девушку, потом дала ей отвар, а пока та пила, быстро смени постель на свежую. Потом попросила Полину немного походить, чтобы отвар быстрей подействовал и увидев, что девушке стало немного легче, та перестала стонать, подошла и отворила окно, на улице было тепло, а в доме душно. Петр увидел что окно отварила подбежал и спросил:

– Что все уже?