– Это вообще был не Джон! – выкрикнула она, охваченная горем и страхом, и ринулась к окну. Мортимер устремился следом. К его огромному облегчению, внизу четко вырисовывалась человеческая фигура. Это был Джон Берли. В робком рассветном сумраке они наблюдали, как он пересекает лужайку, удаляясь от дома. Потом он скрылся из виду.

– Вот он! Убедилась? – ободряюще прошептал Мортимер. – Он вернется через.

И тут его резко прервал стук в соседней комнате, еще более тяжелый и громкий, чем прежде. Миссис Берли, испустив жалобный вопль, упала ему на руки. Он чудом успел подхватить ее – поскольку сам оцепенел от необъяснимого ужаса и стал беспомощен, как ребенок.

– Дорогая, дорогая моя… о боже! – Мортимер склонился над нею и, совершенно потерянный, принялся неистово целовать ее лицо.

– Гарри! Джек!.. О господи! – надрывно стенала она. – Он принял облик Джона. Он обманул нас… чтобы дать ему время. И Джон сделал это.

Внезапно Нэнси рывком села.

– Иди, – велела она, указав на комнату за стеной, после чего безжизненно обмякла, повиснув у него на руках.

Мортимер перенес бесчувственное тело кузины на стул, а потом вбежал в соседнюю комнату, где его фонарик высветил труп ее мужа, свисавший со стенного кронштейна. Он перерезал веревку всего на пять минут позже, чем следовало.

1919/1921

Синий дракон» был одним из старейших и почитался одним из лучших отелей в Солтминстере, а это говорило о многом. Задолго до того, как Солтминстер сделался известным морским курортом, задолго до того, как у отдыхающих появилась привычка отправляться к морю на каникулы или чтобы поправить здоровье, – задолго до всего этого в Солтминстере, старинном рыночном городке, кипела жизнь и он мог похвалиться многочисленными и достойными трактирами. В последние годы, чтобы обеспечить нужды приезжающих, там стали появляться и новые заведения. Они именовали себя отелями, а потому и старым гостиницам, дабы не отставать, тоже пришлось взять себе это более звучное имя.

Но хотя «Синий дракон» теперь и звался отелем и процветал больше, чем когда-либо, само место с годами почти не изменилось: оно оставалось восхитительно старомодным, и старинное убранство в комнатах сохранялось, как и традиционная английская стряпня. Тщетно искали бы вы там иноземные диковинки и новшества. Французским поварам и немецким официантам вход был заказан, и в том числе поэтому «Синий дракон» по-прежнему пользовался почтенной репутацией. Тем, кто хотел там погостить, следовало бронировать номера заранее.

И вот однажды остановиться в «Синем драконе» пожелал профессор Лейтем, который знал толк в этом деле. Профессор возглавлял кафедру ассирийской истории в Кембридже, где славился не столько своими лекциями, сколько умением разбираться в портвейне. Если он рекомендовал какой-нибудь отель, можно было не сомневаться, что и кухня, и вино там безукоризненны. Итак, он загодя забронировал номер и в середине июля отправился в Солтминстер, чтобы провести полтора месяца в тишине и покое и заодно отредактировать рукопись книги, которую он готовил к печати.

По прибытии в отель профессора поселили в комнате, вызвавшей полное его одобрение. Располагалась она в самой тихой и уединенной части здания, в конце длинного коридора, а окна ее выходили не на дорогу, а на сбегавшие к морю солончаковые болота. Обстановка внутри оказалась во вкусе наших бабушек и дедушек – именно такая, какая нравилась профессору Лейтему.

Но в комнате имелся один недостаток, который вызвал у нового постояльца сильное удивление: там стояли две кровати! Тело у профессора Лейтема было только одно, и вторая кровать была ему совершенно ни к чему. Да и делить с кем-либо свое пристанище вовсе не входило в его планы. Но хозяин отеля быстро разуверил гостя: номер иногда сдавали постояльцам, которым требовалась дополнительная кровать, поэтому ее здесь и поставили. Разумеется, никто не станет на ней спать, пока тут живет профессор. Хозяин полагал, что кровать не вызовет особых неудобств. Застилали ее лишь потому, что незастеленная кровать выглядит неуютно. Профессор в свой черед уверил хозяина, что, если кроватью не будут пользоваться, он ничуть против нее не возражает: в конце концов, туда можно складывать вещи.

Вынув из чемодана свое имущество, профессор Лейтем беспорядочно разбросал его по комнате (такое поведение всегда до крайности удручало его экономку в Кембридже). Вскоре вторая кровать была завалена предметами гардероба, книгами, рукописями и прочим добром.

Обустроившись, профессор отправился на прогулку, ознакомился, сверяясь с картой (по приезде в какое-нибудь незнакомое место он всегда первым делом покупал карту), с главными улицами и строениями городка, отметил для себя несколько лавок, торговавших подержанными книгами и антикварными диковинками, чтобы на досуге тщательно их обследовать, и наконец двинулся в сторону моря. Там он окинул неодобрительным взглядом купавшихся вместе разнополых курортников, а затем погрузился в изучение малоправдоподобной истории города, изложенной в местном путеводителе.

Надо сказать, что профессор Лейтем был экспертом в области истории и хорошо умел распознавать вымысел, рядившийся в платье факта. Посему он должным образом оценил подробный рассказ о визите королевы Елизаветы в Солтминстер и о ее пребывании в «Синем драконе» – в то самое время, когда на деле она страдала в Ричмондском дворце от смертельного недуга, от коего уже не оправилась. Всевозможные истории о призраках заинтересовали Лейтема гораздо меньше. Все они так или иначе имели отношение к «Синему дракону». Если верить этим басням, в старину гостить на знаменитом постоялом дворе было весьма занимательно.

В призраков профессор не верил. Он оперировал фактами, фантазий же на дух не переносил. Ни разу в жизни он еще не слышал такой истории о призраке, которая устояла бы перед детальным разбором или даже простым пересказом. Все они рассыпались на глазах, стоило только начать расспросы. Никто из его знакомых лично призраков никогда не видел, хотя многие знали кого-то, кто видел, но профессор хорошо понимал, чего стоят свидетельства из вторых уст. И все же забавно было обнаружить, что «Синий дракон» окружает столько легенд о привидениях. Профессора Лейтема подобные нелепицы, к счастью, не беспокоили, иначе ему, вероятно, спалось бы дурно. Впоследствии он сможет рассказать друзьям, что побывал в настоящем логове призраков и на собственном опыте убедился в ничтожности таких историй.

Он вернулся в отель как раз вовремя, чтобы переодеться к ужину, и, войдя в номер, сразу заметил, что оставленные им на второй кровати вещи кто-то аккуратно переложил на стол. Судя по всему, пока он отсутствовал, в комнате прибирала горничная, – но лучше бы она ничего не трогала. Профессор Лейтем переместил все обратно на кровать, понадеявшись, что это послужит достаточным намеком, переоделся и отправился ужинать.

Ужин был выше всяких похвал: отменный палтус и седло барашка ровно такое, какое нужно. Профессор попробовал знаменитый портвейн пятьдесят восьмого года, о котором слышал весьма лестные отзывы, и отзывы эти не обманули ожиданий. Бутылку он прикончил. Профессор Лейтем в этом деле понимал, и добро у него никогда зазря не пропадало. После ужина он не спеша выкурил сигару, выпил кофе с превосходно выдержанным бренди и отправился спать, пребывая в полном согласии с самим собою и с миром.

Войдя в комнату, профессор озадаченно остановился. Он, несомненно, переложил свои вещи обратно на кровать, прежде чем спуститься к ужину. А теперь они снова лежали на столе! Черт бы побрал эту горничную! Но точно ли он переложил их на кровать? Вроде бы да, но портвейн был на диво хорош… да и бренди превосходный… Переложил ли он вещи на кровать или только собирался? Как нелепо, что не удается припомнить такую простейшую мелочь… Погодите-ка, какой там был год? Пятьдесят восьмой, разумеется; но с чего бы официанту соваться к нему в спальню? Нет, это был не официант, это наверняка горничная. Или вещи все-таки лежали на столе? Почему же никак не удается припомнить такую простейшую мелочь? Должно быть, всему виной морской воздух. Лучше просто лечь спать и больше об этом не думать.