— И ни с кем больше я работать не буду, — услышала она голос Ок Муна, открывшего дверь блока. С порога господин домовладелец продолжал выговаривать отделу сопровождения. — Либо помощница Чо, либо сделки не будет.

— Не беспокойтесь, господин Ок, — ответил ему на удивление спокойный голос начальника Ли. — Чо Юнха будет помогать вам и дальше, как мы и договаривались.

— Надеюсь, — Ок Мун подбавил ещё холода, хотя, казалось бы, куда больше. — Всего доброго.

Ему ответил нестройный хор сотрудников отдела.

— Можешь идти? — спросил Ок Мун, подходя к ней. Юнха молча кивнула, избегая смотреть ему в глаза.

— Тогда идём на работу.

Она плелась следом, сверля спину Ок Муна взглядом. В лифте господин Ок встал рядом, и Юнха уставилась на двери. Потом снова отстала на шаг, не желая видеть его лицо. Естественная благодарность боролась в ней с внезапно проросшим гневом: Ок Мун ничуть не лучше Ким Китхэ, оба что-то решают за неё.

Так, цепочкой, они вдвоём огибали «Азем Тауэр», пройдя мимо нескольких скульптур, и вдруг Ок Мун остановился у небольшой статуи лучника, целящегося в небо. Возможно, он собирался сбить лишние солнца, или же его просто внезапно пронзила поясничная боль. Лучник был вылеплен так, будто скульптур для референса выложил фигуру из пакетов с мусором, и вышли сплошь бугры.

Ок Мун заговорил, и Юнха в первый миг подумала, что с ней. Но тут он повернул немного голову, и она увидела: наушник от смартфона всё ещё у него в ухе.

Да и слова Ок Муна вряд ли могли быть предназначены для неё:

— Откуда ты здесь вообще… Нет, не надо являться… Нет… Да не твоё это дело-то! Мне плевать на твой сбор очков, попроси кого-то ещё… Нет… Потому что не хочу иметь с тобой дела.

Раздражённо Ок Мун выдернул наушник и уставился на лучника. Хмыкнул.

Юнха как будто тоже это увидела: стрела качнулась, наводясь на цель.

Ок Мун обернулся к Юнха.

В его взгляде снова была та задумчивость, из-за которой он казался отсутствующим. Если сейчас заговорить с Ок Муном, он ответит с едва заметной паузой.

Они оба молчали, и Юнха думала о том, что в реестре уехавших у многих указаны новые адреса. Ок Мун сам помогал им находить новые дома, как будто заглаживал вину. Она могла бы поговорить с теми, кто переехал не так давно, наверняка они всё ещё там, по тем адресам. Могла бы спросить, что с ними случилось. Почему они рассказывали об одержимости и призраках.

На безоблачном небе почти мгновенно сгустились тучи, будто лучник незаметно выстрелил и попал-таки в солнце. Узорчатая тень проползла по лучнику, по лицу Ок Муна и, наверное, по самой Юнха.

Весь мир задвигался вслед тени, и лучник снова натянул стрелу потуже, снова прицелился получше… но так и не выстрелил.

— Сегодня можешь идти домой, — заговорил Ок Мун, — или куда захочешь, по своим делам. В офис приходи уже завтра.

Ок Мун ушёл, и Юнха, будто избегая взгляда лучника, хотя тот смотрел только в небо, отвернулась от статуи и почти украдкой достала смартфон.

Она уже создала карту с отметками: адреса, где сейчас «протоколы о столкновениях» нарастали лавиной, прежние и новые дома уехавших жильцов, кольцо собственности «Доходных домов Чонъчжин». От рабочего дня оставалось ещё достаточно, чтобы попытаться отыскать кого-то из бывших жильцов. Вероятно, в этот время дня они и сами на работе, но Юнха не смогла бы сейчас просто вернуться домой, сесть у окна и смотреть на рекламную улыбку Ким Сечжонъ.

Лучше сделать хоть что-то, пусть даже результат окажется нулевым.

Юнха выбрала на карте три адреса, расположенные достаточно близко друг к другу. Чаще Ок Мун переселял людей ещё южнее, ещё дальше от реки. Иногда на запад от Ёксамдона. Никто не покинул Канънам, возможно, люди хотели остаться в более-менее привычных местах.

По счастью, в этот раз нашёлся прямой автобус до одного из адресов, поездка на метро превратилась бы в кружение по пересадкам. Юнха развернулась, обошла здание и двинулась на юг, пройдя вдоль длиннющего COEX’а и миновав увековеченное в металле скрещение рук в «стиле Канънама». Несмотря на то, что на самой песне уже наросла седая борода, какие-то туристы радостно фотографировались перед скульптурой, подражая танцу из клипа. Юнха улыбалась каждый раз, когда видела такое, и даже теперь её настроение немного улучшилось.

Первый адрес был белоснежным жилым комплексом ещё старого образца — с наружными лестницами и коридорами, тянущимися вдоль всего этажа. Юнха вылезла из набитого даже в обеденное время автобуса, обошла двухэтажный кубик полицейского отделения и вступила в дворы, где многоэтажные корпуса перемежались с привычными для более северных кварталов четырёхэтажками.

Почему-то после сердца Ёксамдона, где ничто не мешало небу смотреть вниз на людей, здешние дома показались Юнха мрачными. Или это было просто предубеждение? Попытка обязательно отыскать что-то, указывающее на вину Ок Муна?

Нет, подумала Юнха, я бы предпочла отыскать что-то его обеляющее… и споткнулась на ровном месте.

Какой-то голос в голове, зло и весело засмеялся: «Даже мысли об Ок Муне сбивают тебя теперь с толку, Юнха, ай-яй-яй!»

Юнха отыскала нужную квартиру и едва успела постучать, как глухой старческий голос ответил:

— Иду, иду!

В семье, переехавшей сюда, были вечно ссорившиеся мать и отец, бабушка и двое внуков-погодков. Так говорил реестр «Чонъчжин».

Открывшая Юнха дверь женщина, конечно, была той самой бабушкой — крошечной, очень старенькой, но всё ещё готовой закормить случайную гостью всем, что найдётся в доме, — а одних закусок нашлось весь стол заставить. Юнха не посмела отказаться.

Она сказала правду: что работает на господина Ок Муна и проверяет как дела у жильцов, которые раньше снимали у него дома.

Бабушка не удивилась ни капли, а вместо этого завела разговор с середины — будто Юнха, благодаря своей должности, в курсе всего, что было:

— Так-то понятно, — говорила бабушка, — что Мун послал тебя, девушка, проверить, как у нас дела, были-то они вон как плохо!

Она называла господина домовладельца по имени, как ещё одного внука, и очевидно не то что претензий к нему не имела, но относилась с большой симпатией.

Бабушка снова перечисляла беды, свалившиеся на их семью в старом доме; будто проклял нас кто-то, говорила она (совсем как в рассказах Чиён), но не обвиняла в этом домовладельца, наоборот: хвалила, что всегда помочь пытался и приходил тут же, как позовут. Потом, без всякого перехода, бабушка принялась нахваливать Ок Муна уже не как домовладельца, а как перспективного жениха, чуть ли не подмигивая Юнха и, в конце концов, вогнав ту в краску. А затем — нахваливать уже этот новый дом: с виду неуютный и какой-то холодный, но как же, на самом деле, легче дышать в нём стало, когда их замученная семья сюда въехала…

Вырвавшись из рук гостеприимной бабушки, Юнха, чувствуя тяжесть в набитом желудке и грустно от того вздыхая, побрела к следующему адресу. Располагался он на той же улице, только сильно южнее, и Юнха хорошенько разглядела округ.

Строился он на десятилетие позже, чем Ёксамдонъ, и действительно не имел того же малоэтажного уюта с крошечными, пусть временами и неряшливыми, заведениями, велосипедами, выстроенными в рядок вдоль стен домов, и, да, даже вывешенным за окном мясом. Тут улицы были шире, дворы огромными, а от проезжей части их заслоняли ряды деревьев. Вот чего в Ёксамдоне и впрямь не хватало, так это зелени, негде было деревьям расти на узких улицах.

По второму адресу, в шестнадцатиэтажке с огромным числом «10» на боку, Юнха никто не открыл. Но комплекс выглядел ухоженным и благополучным, и это её успокоило. Она вышла обратно на улицу, задрала голову и снова посмотрела на бок дома.

Мысли были такими же тяжёлыми, как ворочающаяся в желудке еда, но всё же Юнха чувствовала, как медленно в них надежда подвигает в сторону мрачные предчувствия.

В этой счастливой десятке на боковом фасаде высокого дома можно было увидеть доброе предзнаменование. Ок Мун... о, духи! Она остановилась и обняла себя руками, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих.