В его тоне что-то изменилось. В немногие их встречи Юнха видела в начальнике Ли и слышала в его голосе то усталость, то желание побыстрее разобраться с причудами людей, которым приходилось угождать. Ну и, привычное для всех встреченных ею когда-либо начальников, желание не разозлить их собственное начальство.

Сейчас он заговорил не как начальник Ли, а как… человек. Человек, обращающийся к другому человеку.

— Я много чего видел, — продолжал он делиться, вроде бы спокойно, но в его глазах мелькнуло накопившееся за годы раздражение. — Ты к нам ненадолго, глядишь, только с этим делом разбираться и будешь. Сперва бумаги эти, потом вернёшься сюда — будет сопровождать сделку, это дело небыстрое. Не хлебнёшь больше ничего.

Юнха неуверенно кивнула.

— Так что, стоит ли задачу менять?

Начальник Ли смотрел на неё пытливо.

— Менять? — переспросила Юнха. — Зачем?

Теперь неуверенность появилась уже в голосе начальника Ли:

— Тут за тебя… заступились, — произнёс он. — Ты не знала?

— Что? — вырвалось из неё изумлённое и совсем невежливое. Так с начальством не разговаривают.

Но начальник Ли не разозлился. Он откинулся на спинку видавшего вида кресла, жалобно скрипнувшего при том, и повторил:

— Начальник твоего отдела… в который ты вернёшься. Попросил задачу тебе поменять, мол, на этой уж больно клиент трудный.

— Это… неправда.

Начальник Ли кивнул. Подумал.

И произнёс чуть тише и очень веско:

— Лучше разберись с ним, или это будет влиять на твою карьеру.

Юнха залилась краской: по голосу начальника Ли стало ясно, что он либо и так что-то знал об её отношениях с Ким Китхэ, либо только что-то стал догадываться.

За вечной усталостью и внешней небрежностью начальника Ли прятался всё ещё проницательный и внимательный человек. И, кажется, начальник для своих подчинённых он тоже был лучше, чем Юнха сперва подумала.

Она почти не удивилась, когда, покинув кабинет начальника Ли, увидела Китхэ, сидящего неподалёку в одолженном у кого-то кресле. Прямая спина, расправленные плечи, взгляд устремлён в окно напротив, на лице — сплошь суровость. Такой вид Ким Китхэ принимал на совещаниях, когда хотел нагнать на подчинённых тревоги. Сейчас беспокойство испытывали сотрудники отдела сопровождения, не понимающие, что здесь потребовалось чужому начальству и чем им это грозит.

— Доброе утро, начальник Ким, — поздоровалась Юнха, пряча подступившие вдруг к горлу гнев и обиду.

— Здравствуй, — кивнул он, поднимаясь. — Сменили тебе задачу?

— Нет.

Едва она ответила, взгляд Китхэ потемнел, а брови поползли к переносице.

— Я попросила этого не делать, — Юнха сдержала в себе желание отступить хотя бы на шаг или, ещё лучше, куда-нибудь спрятаться. — Меня устраивает текущая задача, я хорошо с ней справляюсь.

Начальник Ким должен был понимать подтекст её слов, как и она поняла подтекст его поступка. Но давать заднюю Китхэ не собирался тоже.

— Я поговорю с начальником Ли, — бросил он, делая шаг к кабинету. — Давай, заходи.

Будто почуяв, что Юнха нужна помощь, зазвонил смартфон. Она ответила не глядя, и голос её всё-таки дрогнул, хотя она так старалась оставаться хладнокровной.

— Где ты сейчас? — спросил Ок Мун.

— В отделе сопровождения… Девятнадцатый этаж.

Ким Китхэ следил за ней, мрачнее всё больше.

— Хорошо, туда я и иду. Мне вчера звонит этот Ли, туманно предупреждал, что мне хотят сменить сотрудника. Лифт у вас медленный. Так что пока поговори со мной.

— Вы единственный человек, у которого ловит связь в нашем лифте, — пробормотала Юнха.

— Рядом со мной один тип в чёрных очках треплется по трубе об отпуске в Бангкоке. Уже пятнадцатый проехали.

— Отдел сопровождения налево от лифтов, — сказала Юнха, отворачиваясь от начальника Кима. — Давайте я вас встречу.

— Очень хорошая мысль, помощница Чо.

Начальник Ким сделал шаг к ней, явно размышляя, что ему делать. Но при всех помешать ей общаться с клиентом было бы скандальным поступком. Репутация в компании для начальника Кима значила слишком много, чтобы поставить на ней жирное пятно таким нелепым образом.

Юнха вышла в коридор и добрела до лифтов, всё ещё держа смартфон около уха, хотя ни она, ни Ок Мун больше не произносили ни слова. Но звонок пока не прервался, и даже фоновый шум звучал для Юнха успокаивающе.

Только теперь она поняла, как сильно бьётся сердце: как будто попытка начальника Кима управлять её рабочими задачами равнялась… покушению на убийство.

Юнха стала задыхаться, пространство перед ней сузилось, сделавшись тропкой в темноте, Юнха схватилась за стену свободной рукой. Она осознала, что её состояние похоже на паническую атаку, но не могла ничего сделать. Она не умела с этим справляться, раньше такого не случалось.

Теперь с каждой попыткой вздохнуть — казалось, воздух никак не может ни попасть в её лёгкие, ни выйти из них, но при этом она всё ещё держалась на ногах, значит, всё же дышала? — с каждой попыткой, с каждым движением рёбер, в её памяти всплывало что-то, что раньше она задвигала подальше.

Китхэ впервые встретил её в коридорах университета, тогда он пришёл на какое-то мероприятие, бывший выпускник, и двигался ей навстречу, но увидев Юнха, тут же развернулся и зашагал рядом. Тогда ей это показалось… надёжным. Он умел принимать решения и следовать им. В её жизни было мало уверенности хоть в чём-то. Образование зависело от возможности получать стипендию на обучение, и отличная успеваемость требовала времени и многих усилий, подработка тоже требовала времени; тот парень с первого курса отправил Юнха в бан за нежелание ходить с ним по клубам вместо учёбы; мама теперь не покидала стационара; и среди бушующего моря проблем Юнха была почти одинока. Санъмин и Чиён не могли бы её от тех проблем избавить, хоть и давали эмоциональную опору.

Китхэ начал принимал решения за неё: ему не требовалось объяснять важность учёбы или вечную нехватку времени, он сам находил возможности для встреч, помогал с подготовкой к экзаменам, устроил стажировку в «КР Групп», он был рядом и не требовал ничего особенного.

Просто следовать за ним — повторять изгибы его жизненного пути.

Это было так просто.

И это было такой же узкой тропкой в темноте. По правде…

Юнха наконец-то смогла вздохнуть. Выпрямиться, всё ещё чувствуя дрожь во всём теле.

По правде, в их отношениях она приняла решение сама ровно один раз. Почти две недели назад, у скульптуры из колец. То желание, что она когда-то написала на бумажке и воткнула в кольцо, было лживым. Юнха писала одно, а думала о другом. Она думала, что кольцо цепляется за кольцо, и так свивается цепь, и что нужно один-единственный раз оставить между кольцами зазор, и цепь развалится. Прервётся дурная связь обстоятельств.

Возразить один раз.

Она сказала Китхэ: «Давай расстанемся», — и это было самым искренним и единственным самостоятельным решением Юнха за всё время их отношений.

Она попыталась сделать шаг, споткнулась, и чьи-то руки тут же удержали её от падения.

— Господин Ок Мун, — прошептала Юнха, не сомневаясь, что это он. Паническая атака длилась едва ли минуту, раз он только что пришёл. А казалось, что ливень из воспоминаний шёл не меньше часа и промочил Юнха насквозь.

— Оставайся здесь, я с ними поговорю. — От него уже веяло холодом, с каждым словом всё больше.

Юнха прислонилась к стене и кивнула.

Она не слышала голосов, но будто чувствовала холод, просачивающийся сквозь стены. Человек, способный так переключаться — отключать эмоции и почти всё человеческое — мог бы и без жалости и сожалений обрушивать на людей лавину бед. Ради смутных целей, которые Юнха не могла пока понять.

Ей было тошно и горько: сейчас он снова защищал её, а она думала о том, что его совесть, возможно, вовсе не чиста. Но Юнха не могла поступить иначе, всё проснулось, всё вышло наружу, и невозможность мириться с несправедливостью — тоже, и уже окончательно.