Банкир снова рассмеялся, откинувшись на спинку кресла, и не мог остановиться минуты три. Тимур Олегович, начиная чувствовать себя идиотом, с тоской посмотрел на выход.

– Ради бога, скажите мне, какие в вашей дырявой части могут быть миллионные конфликты. – Вячеслав Львович подавил смех, пытаясь достучаться до здравого смысла офицера. – Ну, вот я, например, с месяц назад пересекся с вашим Лобычевым. Так там вопрос огарка свечи не стоил. Попросил его по-человечески двух воинов снарядить на стройку часовни, чтоб дело быстрее шло, а он отказал. Нельзя, говорит, солдат от боевой подготовки отрывать. Нешто я после этого заказывать его должен?

Тимур Олегович молча уставился в стол, а банкир продолжал вбивать гвозди в крышку гроба его версии.

– Поверьте бизнесмену из девяностых – не за что было кончать вашего майора. Поверьте, и не тратьте попусту время и нервы. А если все ж такая охота, что пуще неволи, можете еще Нугаева поспрошать. У вашего телефонного арендатора тоже, на сколько я знаю, с Лобычевым какая-то непонятка была недавно, но они ее благополучно разрулили. Так что, убедил я Вас, будем по уазику стрелять?

Соболь продолжал молчать, не в силах прямо отказать участливому банкиру. Его уверенности, конечно, поубавилось, но он все еще намеревался продолжить расследование. Беркульский правильно понял молчание офицера и прервал затянувшуюся паузу.

– Ну что ж, на нет – и суда нет. Я бы еще с удовольствием послушал Ваши детективные фантазии, но, извините, коммерция не ждет. До свидания, звоните, если что еще понадобиться.

Тимур Олегович пожал протянутую руку и вышел, а банкир еще некоторое время смотрел в закрывшуюся дверь, потом, перекрестившись у одной из икон, взял телефон.

Соболь покинул банк в препакостнейшем настроении. Хоть Вячеслав Львович, как интеллигентный человек и не подал вида, что обиделся отказу в его маленькой просьбе, только поди узнай его настоящую реакцию. В любом случае, вряд ли она в пользу офицера.

По большому счету, Тимуру Олеговичу было параллельно, что про него подумал банкир, но этот небольшой конфуз расстроил дальнейшие планы офицера. Соболь, посещая Вега-Банк, намеревался не только решить Тонины проблемы, но еще и поговорить с главным секъюрити банка. Михаил Курко присутствовал на той злополучной вечеринке и даже провожал с нее Лобычева, посему наверняка мог поведать что-нибудь любопытное, скрытое от следствия. Теперь, после столь неприятного финала общения с Беркульским, соваться к начальнику службы безопасности Вега-Банка было как минимум неразумно. При таких деньгах ведь дружба дружбой, а служба – службой. Стуканёт, чего-доброго, друг Мишка о разговоре с бывшим сослуживцем шефу, тогда уж Вячеслав Львович наверняка осерчает. За себя Тимур Олегович не боялся, но судьба Тони в этом случае может снова оказаться под вопросом.

Водитель уазика терпеливо ждал, когда офицер соизволит назвать следующую цель поездки, но тот лишь молча курил рядом с машиной, не обращая внимания на пекло летнего асфальта и отравленный воздух закупоренного автомобильной пробкой переулка. Тимур Олегович прокручивал состоявшийся разговор, пытаясь решить, стоит ли ему вообще продолжать свое расследование. Логичные и убедительные доводы Беркульского значительно поубавили детективный пыл офицера. Однако они были так обильно приправлены насмешкой, что самолюбие Тимура Олеговича требовало хоть головой об стенку, но доказать свою правоту.

На середине второй подряд сигареты он пришел к компромиссу между здравым смыслом и самолюбием. Соболь, припомнив фразу Вячеслава Львовича о какой-то заморочке Лобычева с Нугаевым, решил на всякий случай пообщаться с телефонным коммерсантом, тем более, что последний фигурировал в списке участников вечеринки и мог оказаться свидетелем. Но если их конфликт тоже окажется пустяковым – расследование придется сворачивать.

Тимур Олегович достал записную книжку, открыл на букве «Н». В новом мобильнике телефонный справочник был еще пуст, вот и пришлось набирать с листа малознакомый номер. Хоть и не удобно, зато вышло результативно – соединиться удалось с первой попытки, а встреча вообще срослась просто сказочно. Нугаев как раз намеревался ближе к вечеру лично проверить строительство новой ретрансляторной вышки на территории десантников, а Соболь еще вчера запланировал проверить стрельбище. Оно хоть и располагалось недалеко от города, но все-таки не каждый день там бывали отцы-командиры. После короткого разговора водитель получил, наконец, долгожданную команду и от души газанул.

До встречи с Нугаевым Тимур Олегович на стрельбище занялся своими непосредственными обязанностями. Напрягаться особо не пришлось, в «багдаде» было все спокойно. Когда с КПП сообщили о приезде бизнесмена, Тимур Олегович решил сам пройти на его объект и пообщаться там – в кабинете слишком официальная атмосфера, не до откровенности.

Завидев офицера, Нугаев вроде бы даже обрадовался встрече, хотя раньше они особо не контачили.

– Приветствую героя-десантника на родной земле. – Азамат Фаттихович перехватил взгляд Соболя на металлическую конструкцию и поинтересовался. – Ну как, Тимур Олегович, нравится сооружение? Без пяти минут памятник архитектуры!

– Ничего так. Не Эйфелева башня, конечно, но впечатляет, – не покривил душой офицер.

Соболя впечатляла не сколько сама конструкция, сколько темпы и технология ее сооружения. Прошло совсем немного времени после начала стройки, а половина из ее будущих пятидесяти метров уже возвышалась над военными постройками. Тимур Олегович прикинул, что даже с такой половинчатой высоты должен открыться потрясающий вид – и крутой, весь в зелени. берег Агидели, и самый высокий конный памятник Европы, и впечатляющее здание администрации Белорецкого губернатора.

– Если не секрет, что привело самого главу Мобилкома на стройку обычного ретранслятора? – продолжил Соболь.

– Не секрет. Решил свежим воздухом подышать, а тут хороший повод вырваться из кабинета. Да и ретранслятор не совсем обычный – дух захватывает, какой высокий! Еще немного, и ваши десантники смогут отсюда с парашютом прыгать, – шутливо похвастал Нугаев.

– Вообще-то меня по должности больше беспокоит, чтобы отсюда никто без парашюта не сиганул. Уж больно долго смельчак будет падать и материться, а я не люблю, когда ругаются матом.

– Наслышан, наслышан… Между прочим, я давно заметил, что Вы, извините Тимур Олегович, какой-то невоенный военный. Говорят, и образование юридическое имеется. Что ж сапоги-то надели? Романтика?

Соболь подумал, что стоит и пооткровенничать. По Ньютону, сила противодействия равна силе действия, авось собеседник тоже не станет дыму напускать.

– Какая там романтика! – Тимур Олегович сокрушенно вздохнул. – Наоборот – голая проза жизни, к тому же со смертельным исходом.

– Уголовщина?

– Нет. Судебный беспредел. Я тогда работал в сфере строительства жилья, представлял интересы застройщика. Слыхали, наверное, какие там дела проворачиваются. Двойная продажа квартир – обычное дело. Мы по этому поводу шутили между собой – экспроприируй экспроприаторов. Ну откуда у честного работяги может быть сотня тысяч долларов на долевое строительство! А тут пришлось мне в суде представлять фирму по делу о расселении одного старого дома под снос. Процесс мы выиграли, но потом я узнал, что мужичёк этот, который истец, поджег себя на подоконнике да с пятого этажа и выпорхнул. Кстати, тогда я курить и начал, – закончил Тимур Олегович, прикуривая сигарету.

– Так что, не вынесла душа поэта?

– Душа здесь не причем… Слыхали про Шамаша?

– Кого-кого?

– Шамаша – древнешумерского бога. Это Вам не наша слепая Фемида, никаких мораториев на смертную казнь! Принципиальный, говорят, до жути божище. Всякого, кто нарушал «стезю Шамаша» – отступал от правды и справедливости, – ждала неминуемая страшная кара.

– Откуда такая эрудиция у десантного офицера?