Ну и черт с ними, с чудесами. Сейчас Тимура Олеговича по настоящему заботило другое – причина хулиганского нападения. Нужно было крепко, очень крепко поразмыслить над случившимся. Соболь пожалел, что не задержался после рукопашки на несколько минут. Следовало бы допросить, да с пристрастием, неудачливых разбойничков. Теперь ничего не поделаешь, придется переваривать то, что есть.

Итак, что дано в условии задачи. Имеется место нападения, причем весьма своеобразное, известна общая характеристика нападавших. Знаем время нападения, а также личность и привычки объекта засады. Требуется установить – поджидали случайную жертву или конкретно капитана Т.О. Соболя.

Так, происходило все в безлюдном месте, где, кроме собачников и одного беспечного офицера-десантника, приличных людей с кошельком не дождешься. Стало быть, на простой грабеж не похоже. Обычная хулиганка тоже вряд ли – ребятки были серьезные, тренированные и, судя по всему, организованные. Не разбежались после первой неудачи, атаковали молча, сосредоточенно. Такие не развлекаются случайными драчками.

Теперь время нападения. Было около двадцати двух, в этот час хорошие песики уже делают баиньки. Следовательно, категория собачников как возможный объект заранее спланированной засады отпадает. Если ждали конкретно гражданина Соболя, то почему именно в этом месте и в это время? Неужели знали его привычку? Хотя почему бы и нет. Тоже мне, секретная информация. Помниться, ехали к нему домой веселой офицерской компанией, уже порядком хмельные, так он у парка почти на автопилоте высадил всех из машины и погнал через лесочек. Прогулялись, конечно, хорошо. Но потом, когда слегка протрезвели, народ начал возмущаться бесцельно потраченным временем. Пришлось оправдываться – привычка мол, по вечерам свежим воздухом дышать, вот ноги сами и понесли.

Гм… Выходит, свои же подставили, или проболтались кому не со зла. Чету пенсионеров, знавших о прогулках в парке своего соседа-офицера, в расчет можно не брать… Нет, офицерам все-таки хотелось бы верить. Стоп, а водитель…

Штабные водители знают про свое начальство все. Ну, или почти все, свечку таки не держат. Между прочим, а ведь шофер Лобычева прекрасно знает о прогулках в парке – несколько раз подвозил домой, когда замполитовский уазик был сломан. Ох, чувствуется, не зря он сбежал сегодня, избегает про аварию откровенничать. Сомнительно, конечно, что простой солдатик все это затеял, но он вполне может быть связан с каким-нибудь серьезным человеком, вполне…

Так, уравнение сошлось. Судя по всему, на тесной лесной тропинке ждали не гипотетического карася с монетами, а конкретно Соболя Тимура Олеговича. Кстати, фраза, брошенная старшим шайки перед дракой, жмура, мол, не делайте, вполне укладывается в эту версию. Вероятно, его действительно заказали, но было велено не убивать, а так, покалечить слегка, чтоб залег в больницу и не мельтешил. Вывод напрашивался сам собой – причина кроется в его собственном расследовании дела Лобычева. Ни во что другое после возвращения из командировки он вляпаться не успел.

Тимур Олегович поймал себя на банальном желании крепко почесать затылок. В полный рост перед ним стали извечные вопросы – что делать, и кто виноват? На счет «кто виноват» более-менее ясно. Определим заказчика нападения – найдем убийцу Лобычева. Или наоборот, найдем убийцу – найдется и заказчик. Вот по поводу «что делать»… А здесь пока без вариантов – продолжать опрос свидетелей. Причем без долгого ящика – прямо завтра с утра, как только отсовещаются все. И еще, надо бы на всякий случай подстраховаться на счет служебной машины. Пожалуй, лучше пока без нее обойтись – на личной поездить.

Однако на следующий день Тимуру Олеговичу не пришлось посвятить дообеденное время своему расследованию. Утром, уже после совещания, раздался стук в дверь, и на пороге кабинета появилась телефонистка тетя Нина.

– Можно, Тимур Олегович, – не по уставу обратилось она. – Я на счет Тони…

– Заходите, Нина Петровна, заходите. Что-то серьезное случилось?

– Надеюсь, нет, но я очень переживаю за девочку. Какая-то она стала … не знаю, как объяснить. В общем, выгнала Тоня меня вчера.

– Как это выгнала? – не поверил Соболь. – Ну-ка, давайте поподробнее.

– Я, как обычно, после службы решила ее проведать. Думала, вкусненькое чего приготовить, накормить девочку, а то ведь исхудала совсем, кожа да кости. А она даже за порог не пустила, сказала, хватит, мол, ее жалеть, добренькими притворяться. Я к ней и с лаской, и с уговорами, так накричала на меня, истерику закатила и дверью чуть не по носу!

Тетя Нина замолчала, ожидая реакцию Тимура Олеговича. Капитана ее рассказ, конечно, расстроил, но не то, чтоб уж очень удивил. Безусловно, поведение Тони выглядело странным. Вернее, оно было бы странным для той, прошлой Тони – счастливой дочки любящего отца. А для сироты…

– Не переживайте, Нина Петровна. Такое поведение сейчас вполне объяснимо, у девочки стресс. Думаю, ей потом самой было стыдно… Не надо на нее обижаться, ладно.

– Да я не обижаюсь, тут дело в другом. Я, когда вчера от нее ушла, расстроилась, конечно, чуть не разревелась, присела у соседнего дома на лавочке успокоиться. Потом, так же как Вы сейчас вот, подумала, что нервный срыв у нее. Решила, надо подождать немного и еще зайти. Минут десять просто так сидела, потом зеркальце достала – макияж проверить, может тушь потекла. И вдруг вижу я в зеркале, как выходит из подъезда наша Тоня, расфуфыренная вся, в юбочке такой, что нянька Вика, которая Заворотнюк, отдыхает. Мимо меня прошла – не заметила, торопилась куда-то. Не стала я тогда ее дергать, от греха подальше. А потом забеспокоилась – куда это она вечером в таком виде собралась. В общем, переживаю сейчас за нее, пропадет девка… Пристроить бы куда-нибудь ее, а? Ведь школу закончила, куда теперь пойдет? Вы же с отцом ее дружили…

– Ну, куда она бегала вечером, может, и не важно совсем. Взрослая девчонка уже. А делами Тони я, разумеется, займусь.

Разговор с тетей Ниной напомнил Соболю о плане встретиться с Беркульским как раз по этому вопросу. Правда, вчера еще не горело, а сегодня выясняется, что откладывать визит на Голгофу нельзя.

Голгофой для Тимура Олеговича была любая необходимость идти с поклоном к сильным мира сего. Еще в ранней молодости, перечитывая снова и снова незабвенного Булгакова, он всякий раз наизусть твердил как заклинание: «Никогда ничего не просите у тех, кто сильнее вас. Сами все увидят, и сами все дадут». С годами юношеский максимализм поистерся. Стало ясно, что никто ничего просто так не даст, но протягивать руку, пусть даже по делу, он так и не научился. Всего добивался сам, хотя локтями в толпе не работал, предпочитая отойти в сторонку и поработать головой.

Но в армии неожиданно выяснилось, что выпрашивать подаяние – чуть ли не прямая обязанность Тимура Олеговича. По этому поводу его шеф, бригадный замполит полковник Теликов, в свое время однозначно вразумил неопытного офицера: «Про финансирование культурного досуга солдат больше не заикайся. Государству танки новые не на что закупить, а ты про телевизоры и газеты толкуешь… Сам знаю, что положено, но денег не жди, крутись как хочешь. Считай, что это твой крест теперь – спонсоров искать. Короче, хоть на паперти стой, но чтоб комнаты досуга были в ажуре. А к годовой проверке в каждой роте должны стоять новые телевизоры».

На паперть он, естественно, не пошел, но проблему решил. Только пришлось солдатикам немного у местного фермера поработать. Тоже, конечно, нарушение, не для того их призывали. Однако, по мнению, Соболя, это было честнее, чем расшаркиваться перед благодетелями.

Именно по причине такой вот ископаемой гордости Тимур Олегович и с Беркульским старался не общаться. Правда, они пересекались несколько раз, на стрельбище и на стройке часовни, поэтому большой человек знал о существовании маленького – капитана Соболя. Тимур Олегович решил, что в случае с Тоней воспользоваться этим знакомством вовсе не грех.