Наполнившее его вдохновение позволило забраться аж на Девятый и начать наводить Порядок уже там. Поначалу было сложно… привыкнуть к новой ситуации. Самые могучие твари Хаоса же, иногда по размерам сопоставимые с местными стеклянными высотками, на ряду даже с регрессорами его более не пугали. Покорение свело его с ума. Заставило постоянно совершенствовать свое владение Хаосом. Посоветовало напялить на себя ознакомивший с Системой артефакт и нацепить позволяющие спокойно распахивать рубаху и закатывать брюки печати. Он покрылся слоями историй о невероятной стойкости и браваде. Но внутри так и остался тем, кто Хаос… терпеть не может. Ибо до сих пор не смог понять, как можно жить рука об руку рядом с тем, чья натура сводиться к тому, чтобы тебя развоплотить.
***
Восьмой круг славился своими элитными жилыми районами новой застройки: многоэтажки из стекла возносились ввысь, а голограммы облаков нарочно скрывали их пики, придавая этим зданиям монументальный образ. Внутри них люди жили, ели, развлекались, самовыражались. Тогда как по улице шагали пешком с работы и на работу только ради зарядки. Это стремление к поддержанию здорового тела в современных джунглях поддерживалось на правительственном уровне, а потому весь поток машин сновал туда-сюда, развозя пассажиров лишь над уровнем земли, оставляя пешеходам широкие, зелёные и ухоженные дорожки. Вот только Лайт знал, что и здесь есть места сосредоточения «тьмы».
- «Люди всегда были слабы… - сказал ему некто однажды. – Но если раньше они активно сбивались в стайки, племена и кланы, чтобы справиться с любой бедой, то теперь предпочитают отдаляться друг от друга и стремятся не спасти мир (ибо в одиночку просто на это не способны), а разрушить. Странно, да?»
Он не знал того человека и не запомнил толком черт его лица, голоса или внешности. Лишь эти жуткие слова врезались ему в подкорку мозга и никак не желали покидать её уже который год. Дэй не был даже уверен, что говорил в тот момент с коллегой-Покорителем, а не с попаданцем каким. Хотя уже какое-то время вообще ходили недобрые слухи о том, что один-два попаданца уже служат в Бюро. А ведь Лайт решился покорить свои первые две единицы, чтобы избавить этот мир от их угрозы. А оставшуюся тройку – вопреки этим дурным словам. Нависшим над жителями супер-города подобно дурному пророчеству...
***
- Нашёл тебя, - услышал за своей спиной знакомый голос Ино, отчего по телу его прошлись мурашки.
Ноги налились свинцом, припаивая его к месту. Он стоял посреди злачного, закрытого решетчатыми стенками от обычных зевак и прохожих мусорного переулка, который любили обживать недавно уволенные и опытные безработные. Ни одно из окон зданий, заливавших это место своими тенями, не выходило в эту сторону. Снаружи был яркий и солнечный день, температура нарочно была подкручена повыше, создавая ощущение знойной летней поры. Но от того окутавшая это место тень стала лишь насыщенней. Обитаемая граница любого круга была местом, скапливающим в себе преступников и прочих опустившихся людей. С этим должна была что-то делать полиция, но никак не Покоритель.
А потому тот, что сейчас возник позади Кавасаки, явился сюда за ним. Попаданец еле уцелел и сумел отбить власть над своим телом у сошедшего с ума от гнева Пустого, только дабы унести своё тело куда подальше. Он цеплялся за жизнь до сих пор скорее машинально. Ему казалось, что он бежал со всех ног, но Покоритель даже не запыхался, голос его был чист и спокоен. Отдавая мертвецким покоем:
- Это конец пути. Сдайся или…
В первый раз этот же златовласый юноша вёл себя с ним куда более небрежно и расслаблено. Вряд ли говорил всерьёз и вообще не пытался по-настоящему «достучаться» до Ино. Теперь же его слова эхом через уши, скрытые за изорванным капюшоном, проходили сквозь душу попаданца, заставляя вздрогнуть. Потому Кавасаки, срывая голос, выкрикнул в ответ:
- Почему?! Почему я должен?! – он мог бы и разрыдаться, если бы последние дни уже не вынудили его пролить все свои слёзы. – В чём я не прав!? В чём виноват?! Если бы не все эти гонения и преследования, стольких жертв можно было избежать, тогда как давление с вашей стороны как раз и стало катализатором!..
- НЕТ, - грубо прервал его Покоритель, пока печати с его тела постепенно спадали. – Единственной причиной всего является твоя неспособность принять одну простую данность…
- Вторых шансов в жизни не бывает… - перейдя на надрывный не плач, но смех, довершил свой приговор Ино. – Для таких как я…
- Не такой ценой, - но слова Покорителя заставили вновь взглянуть тому в мечущие молнии глаза. – Своими здесь появлениями вы ставите под угрозу жизни тысяч невинных, что не подписывались на подобное. Человечество (я уверен, не важно, в каком мире) жестоко, но умеет прощать. Ты же не просил прощения. А лишь бесцеремонно заявился в этот мир, всем своим естественном ТРЕБУЯ, чтобы тебе отпустили грехи. Жадность, Похоть и Гордыня ведут вас. Гнев, Лень и Обжорство удерживают. Зависть же – само ваше естество.
- … - более Кавасаки не мог ничего сказать или сдержать роста Пустого доспеха, постепенно покрывающего его тело, пластина за пластиной впиваясь в его кожу.
- Это великий Эгоизм, ставить на кон жизни миллионов, чтобы получить возможность «начать всё заново», - коснувшись браслета на шее и закрыв глаза, промолвил свои последние слова, подобно клятве или молитве копейщик напротив. – Но мне было бы в разы легче сражаться на равных в честном бою с таким человеком, а не тем… кто рыданиями и терзаниями выгораживает себя из раза в раз! ИЗ РАЗА… В РАЗ!!!
Копье грома пронзило свалку элиты из небесных покоев, разгоняя последних вшивых бродяг, что еще не убрались отсюда попрошайничать после ночлежки. Бронированные руки, скрещенные в блоке, сдержали удар. Отдача прошлась не только по всему телу Ино, но и заложила уши. Его накрыла абсолютная тишина. Впервые за долгое время. Ибо даже мысли и поселившийся в них навечно демон затихли. Идеальный штиль ввёл попаданца в состояние потока, и он устремился вперёд.
Реактивные струи из спины и сгибов рук и ног подгоняли его вперёд. Когти были наготове. Ино даже выпустил собственные клыки. Смола наполнила тени вокруг. Тело его изогнулось и видоизменилось в последнем прыжке до цели. И тут он услышал собственные потаённые мысли, команды, отданные погруженному в доспехи телу, озвученные на всеобщее обозрение:
- Перекрёстный Пламенный Крест! – ему на миг показалось, что Система вновь активировалась, но голос, что произнёс, пускай и с ноткой искусственности, эти слова, принадлежал ему самому.
***
Лайт усмехнулся и одним широким размахом снёс попаданца ровно в тот момент, как тот развёл свои руки, дабы совершить Крест. Его жалкие ручонки, следуя интуитивной воле оглушенного хозяина, выпустили по струе синего пламени, что должно было покрыть когти и усилить удар, в разные стороны. Но еще до этого на бледного демона обрушилось и название приема:
- Громовой рассекатель Сотни небес! – голос Дэя будто изверг пучок молний.
Треск и вонь обгоревших доспехов донеслись до Покорителя, наполняя уверенностью и решимостью. Он готов был явить этому бою свой следующий прием:
- Уничтожающие и унижающее самих Богов Пронзание! – копье его метнулось прямо вперёд, кончик же устремился прямо в сердце отброшенного в сторону попаданца.
Его копье молнии покрыли подобно наматываемым на него ниткам, формируя пред ликом врага спираль, находящуюся в постоянном кручении. Крикливый плакса своей тушкой пробил одну из стен здания, укрывавшего это вонючее место с севера. Все люди в нём заранее эвакуировались по приказу Бюро либо на верхние этажи, либо вовсе вызывали такси в соседние здания, даже районы. Лайт мог разойтись на полную. Три изумруда на его бронзовом браслете ярко горели совсем несвойственным им золотым оттенком, передавая силу Покорителя, облачая её в слова.
Попаданец очухался и сорвался с места, вместо себя заставив устремиться вперёд «Проклятого Клона». Звук передавался обоим бойцам вне зависимости от расстояния (пока оно не превышало максимальное) и преград, напрямую передаваясь в разум. Потому Дэй отлично понимал, когда и куда его оппонент выбросит свою очередную «Струю Пламени». Благородства ради (а точнее воли артефакта ради), название каждой атаки возникало в умах бойцов еще до того, как они успевали привести её в действие. Скудный умишко попаданца, неприспособленный к такому, не успевал придумывать путанные или мудрёные названия, раскрывая его.
