– Не все и сразу, агент Миллер.

Встав из-за стола, доктор Аарон неспешно подошел к останкам тела, аккуратно снимая верхнюю ткань.

– Начну сначала: я прочитал отчет доктора Шмидт и он мне показался очень профессиональным, но потом я обратил внимание, что ее зоркий глаз пропустил кое-что весьма интересное.

– В отличии от вашего, – сказал агент ФБР, становясь рядом и смотря на тело.

– Я скромен, но…Да.

Аарон потянулся к одной из костей и очень осторожно взял ее в руки.

– Я обнаружил сросшийся перелом левой кисти. И, скажу честно, весьма неправильно, поэтому при жизни рука могла болеть.

Вернув кость на место, он пододвинулся к черепу и подозвал Миллера поближе.

– Насчет причины смерти – это на самом деле обезглавливание. Но! – доктор указал на шейные позвонки. – Ударов было несколько. Около пяти. Поэтому шейные отделы пострадали. Насколько я успел прочитать про этого Лесоруба, он, уж простите за нелепость, был на самом деле лесорубом и очень ловко умел обращаться с топором. Потому у всех его жертв обезглавливание происходило за один удар. Но не за пять.

Смотря на тело, потом на Аарона, агент ФБР нахмурился, начиная пририсовывать к убийце все больше новых элементов.

– Тот, кто ее убил, был слишком плох в физическом плане и с точностью удара. Да, после первого она уже была мертва. Однако, убийца очень сильно хотел подставить самого Лесоруба, поэтому нужно было женщину обезглавить до конца.

– Он хотел, чтобы все думали, что она была жертвой Лесоруба.

– Именно. Но и это не самое интересное.

Обойдя Миллера, доктор подошел к концу стола патологоанатома, там, где лежали кости ног.

– Перед смертью она сломала ногу, – его ладонь указала на малоберцовую кость. – Возможно, за ней кто-то бежал, она оступилась и упав, сломала лодыжки. А так же, – Аарон грациозно вернулся к черепу, – сильно ударилось виском, а точнее птерионом: соединением любовой, темминой, височной и клиновидных долях. Случился перелом, повреждая артерию и кровь стала наполнять мозг.

– Получается, что…

– …она бы все равно умерла. Да, – тяжело вздохнув, мужчина спрятал руки в карманы белого халата. – Без оказания медицинской помощи, летальный исход был бы велик.

Пробежав взглядом по останкам, Миллер взглянул на доктора.

– Но убийца этого не знал. И решил своими руками прибавить жертву Лесорубу. Какая разница, все равно маньяк.

Аарон согласно кивнул.

– Отличная работа, доктор. Вы оправдали мои надежды, – повернувшись, агент ФБР направился к выходу из морга, крепче сжимая очет о вскрытие в руке. – Скажу Питерсу, чтобы он заселил вас в гостиницу.

– Я не еду назад, в Стритфилд?

– Пока рано.

Кабинет помощника шерифа встретил его ароматом бодрящего напитка, который опьянел иллюзией бодрости.

– Позвоните в гостиницу и заселите доктора Аарона, – сказал Миллер, кладя документы на стол, рядом со старым отчетом и делом о поисках, и, с явным нежеланием сел на неудобный стул.

– Он остается? Шмидт будет недовольна, – проговорил детектив, подходя к полке с банками и начиная наводить кофе агенту ФБР.

– Он нам нужен. Таких профессионалов, как он, сложно найти.

– Уверен, что дело не в его рабочих качествах, – поставив чашку рядом с Миллером, Питерс сел напротив, внимательно глядя на собеседника. – Вы что-то задумали, верно?

– Возможно, – сделав глоток, ощущая приятную горечь и жар жидкости, обволакивающее горло, мужчина задумчиво посмотрел в окно. – Возможно…Кладбище далеко отсюда?

– Рядом со станцией, – нехотя ответил детектив. – Ну хоть там не будет Лэмпти. Я надеюсь.

Доехав до развилки, которая вела к железнодорожной станции, они свернули налево, где не было ни одного обозначения. Дорога была пустой и вдоль нее с одной стороны тянулись длинные ряды деревьев, на которых почти не осталось листьев, а те, что держались, цеплялись за ветки из последних сил. С другой же растянулись небольшие холмы, покрытые травой и листвой, перемешанной с грязью.

Они повернули направо и остановились у огромных черных ворот, преграждающих путь. Сверху был незамысловатый рисунок из металлических прутьев, а на правой опоре, сквозь мох, съедающий камень, виднелась табличка: “Кладбище Монтегю”.

– Я бы сказал “добро пожаловать”, но думаю, что это не в тему, – заметил Питерс, выходя из машины.

Миллер наступил на мокрые листья, покидая теплый салон автомобиля и поднимая воротник пальто, осматриваясь. Легкая молочная пелена уже начала неспешно осваивать эти места, но даже через нее были видны холмы, на которых возвышались мокрые камни надгробий и окутанные гнилой травой мавзолеи, угнетая атмосферу еще сильнее.

Ворота были открыты и мужчины с легкостью переступили порог, погружаясь в безмолвную тишину, что таили в себе толстые стволы деревьев, окружающих их со всех сторон.

– Монтегю, – произнес Миллер, уступая дорогу Питерсу, знающему путь.

– Если вас интересует, тот же ли этот парень, в честь которого назвали хребет, то да, это он.

– Основатель города?

– Один из трех. Угадайте, кто были остальными? – усмехнулся детектив, обходя одну из могил и начиная подниматься по грязи наверх.

– Клод Дюбуа?

– Точно в цель.

Ноги потихоньку разъезжались в стороны, но Миллер упрямо шёл вперед.

– Жак Монтегю, Клод Дюбуа и…Август Маккензи.

Агент ФБР чуть остановился и вопросительно приподнял брови.

– Чувствую ваше удивление, Миллер, – улыбаясь и смотря вперед, произнес Питерс, поднявшись на холм и лицезрения ряды надгробий. – Но это так. Бойд Маккензи был основателем Стритфилда, а его кузен Август, вместе со своими друзьями, ушел чуть восточнее и южнее и обосновался на этих землях.

Рядом с ним встал Миллер, наблюдая за таким мрачным и обреченным пейзажем.

– Побыл тут несколько лет, а потом вернулся в Шотландию. Там спился и умер. Дюбуа и Монтегю остались, обзавелись семьями, но их кланы довольно быстро вымерли, в отличии от Маккензи в Стритфилде.

Глубоко вздохнув, детектив пошел вперед, неспешно спускаясь с холма, чтобы не поскользнуться и не упасть, обходя при этом надгробия.

– Бромвелль остался “сиротой”, в то время, как Маккензи помогали Стритфилду пережить все: гражданскую войну, сухой закон, биржевой крах, великую депрессию…Они вкладывали такие средства в город, что он выдержал все. Пока Бромвелль медленно пытался выбраться из своих проблем сам. Не скажу, что у них плохо получилось, но после этого они стали теми, кем стали: фанатично любящие это место, словно оно рай на земле. Хотя на самом деле это не так.