изменило. Уже упоминалось, что неудачи и трудности персидской кампании воины приписывали неумелости и изнеженности императора. Сама фигура Александра, всецело находившегося под влиянием матери, вызывала насмешки солдат. К женщинам в армии всегда относились с подозрением109, и даже разрешение солдатского брака не изменило радикально это отношение. А Мамея (мать, а не жена, как у воина!) не только сопровождала сына, но и влияла непосредственно на его дела, в том числе, что явно обижало солдат особенно, не давая сыну поощрять их деньгами и дарами. «Юлий Капитолин», восторгавшийся Александром Севером, тем не менее говорит, что солдаты считали его мальчишкой (puerum), а его мать скупой и жадной (avaram et cupidam) (SHA Alex. 59, 8). О презрительном отношении воинов к Александру выразительно говорит и Геродиан (VI, 7, 10). Такое падение авторитета императора облегчало любую авантюру. Но дело было не только в этом.
Готовясь к германской кампании, Александр Север, как уже говорилось, произвел новый набор. Если верить «Юлию Капитолину», он не распределил новобранцев по уже существующим частям и подразделениям, а составил из них новый, четвертый легион, во главе которого поставил Максимина (SHA Мах. 5, 5). Вопрос об этом легионе довольно спорный, но, видимо, можно говорить о создании специального резервного корпуса. Учитывая, что в свое время Септимий Север, как об этом уже говорилось, создал три новых легиона (Парфянских), этот корпус и стал четвертым легионом. Как мыслилась его дальнейшая судьба, неясно. В военных кампаниях самого Максимина он не упоминается, что, конечно, не означает, что сами воины не приняли активного участия в военных действиях. Можно думать, что после подготовки воинов он подлежал раскассированию. Геродиан (VIII. 6, 1) говорит, что Максимину вручили власть пан-нонцы и фракийские варвары. Так как инициаторами мятежа были новобранцы, находившиеся под командованием Максимина, то совершенно естествен вывод, что именно из них и был составлен этот резервный легион110. Но именно уроженцы дунайских земель были особенно недовольны Александром. Совсем недавно воины, выходцы из этого региона, активно выражали свое недовольство тем, что император, собрав всю силу для войны с персами, фактически оголил границу со свободной Германией, в результате чего балканские провинции подверглись нападениям и разорениям (Herod. VI, 7, 2-3).
Отказ от вторжения в Германию поставил эти провинции под угрозу нового нашествия. Падение авторитета императора, жадность и скупость его матери, опасения за благополучие и саму жизнь оставшихся на родине близких, жажда наград и добычи, особенно сильная у еще не воевавших новобранцев, — все это вместе нагревало атмосферу. И нужно было только найти человека, которого можно было бы противопоставить слабому и изнеженному императору. И таким стал Максимин. Закаленный воин, всегда, несмотря на занимаемое им высокое положение, разделявший все труды и опасности с подчиненными ему воинами, грубый и необразованный, но зато рослый, сильный и отважный, да к тому же еще и земляк. Лучшей противоположности Александру найти было нельзя.
Когда новобранцы подняли мятеж и провозгласили Максимина императором, он, по словам Геродиана (VI, 6,1), сначала отказывался от этой чести и лишь под угрозой убийства согласился стать императором. Действительно ли этот мятеж стал для Максимина неожиданностью и он некоторое время не решался его возглавить, или он разыграл комедию, а в действительности сам был инициатором выступления, сказать невозможно. Как бы то ни было, провозглашение Максимина состоялось, а через некоторое время к мятежу присоединились и солдаты основного лагеря, в котором находились сам Александр и Мамея. Император и его мать, а также некоторые приближенные были убиты. Вся армия признала императором Максимина (Herod. VI, 8,4-9, 7; SHA Alex. 61; Max. 7,4-5).
Автор биографии Максимина утверждает, что тот стал императором без всякого декрета сената (SHA Мах. 8,1), что другими словами повторяет и Евтропий (IX, 1). Едва ли, однако, дело обошлось совершенно без сената. Эти слова скорее всего надо понимать как избрание нового императора непосредственно войском, не обращавшим внимания на сенат111. Но затем сенат покорно признал Максимина, ибо, по словам Аврелия Виктора (Caes. 25, 2), опасно было безоружным противостоять вооруженным112. Этому предшествовало послание Максимина сенату, в котором он сообщал о своем провозглашении воинами (Zon. XII, 16). Максимин получил все необходимые почести,
в том числе включение в некоторые жреческие коллегии113. Вероятно, тогда же он стал и consul designatus на следующий год.
Точную дату этих событий установить невозможно. Предполагают, что убийство Александра произошло между 18 февраля и 9 марта 235 г. Во всяком случае, 25 марта этого года Максимин был уже признан в Риме114. До провинций и провинциальных войск новость о появлении нового императора доходила дольше, так что 20 апреля Пальмирская когорта, стоявшая в Дура-Европос, еще называлась Alexandriana, но уже в начале мая другие части и подразделения становятся Maximianae. И египетские папирусы, появившиеся между 3 и 12 мая, датируются первым годом Максимина115. Как и его предшественники, Максимин становится также верховным понтификом и «отцом отечества». Одновременно с этими титулами новый император приобретает и трибунскую власть. Хотя приобретение tribunicia potestas традиционно падает на 10 декабря, ее упоминание появляется на монетах Максимина уже в апреле116. Таким образом, можно говорить, что в марте-апреле 235 г. власть Максимина была уже официально оформлена и полностью легализована.
Максимин был не первым, кто, выйдя из низов, достиг высшей власти. Выше уже говорилось о сыне вольноотпущенника Пертинак-се. После убийства Каракаллы в 217 г. на трон вступил префект претория М. Опеллий Макрин, уроженец Цезарейской Мавретании, выходец из довольно скромной семьи, начавший свой путь юристом и в этом качестве замеченный всесильным тогда фаворитом Септимия Севера Плавцианом и взятый им на свою службу. Благодаря поддержке другого любимца Септимия Л. Фабия, Цилона, он не только не пострадал после падения Плавциана, но и успешно продолжил свою карьеру. Пройдя ряд всаднических должностей, Макрин стал при Каракалле одним из префектов претория и именно в этом качестве организовал заговор, результатом которого стали убийство Каракаллы и провозглашение Макрина117. Макрин так и не добрался до сена-
торской должности и стал первым всадником, вступившим на римский трон. И все же между ними и Максимином была большая разница. Римские сословия в отличие от средневековых не были почти наглухо замкнутыми. Социальная мобильность, зависящая от самых разных обстоятельств, в Римской империи была довольно заметной118. И Пертинакс, и Макрин, используя высокое покровительство, сумели войти во всадническое сословие, а Пертинакс затем и в сенаторское. Оба они перед своим восшествием на трон занимали важные посты в административной иерархии Империи: один был префектом Города и только что отбыл ординарное консульство, а другой был префектом претория, занимавшийся при Каракалле, как пишет Геродиан (IV, 12, 7), обычными делами. Совсем другим было положение Максимина. Недаром античные авторы подчеркивают, что он стал первым из военной среды (primus e militaribus, ex corpore militari primus), кто стал императором (Aur. Viet. 25, 1; Eutr. IX, 1). Как уже говорилось, сведения о занятии им административных постов неопределенны, и при нынешнем состоянии наших знаний можно говорить о чисто военной карьере будущего императора. Болес того, Максимин стал первым императором, путь которого на государственной службе начался с рядового солдата119. Конечно, покровительство императоров из династии Северов, начиная с основателя династии, этот путь ему в огромной степени облегчило. Но в принципе возможным он стал в результате военной реформы Септимия Севера.
