«Требеллий Поллион» сообщает о выступлении рабов на Сицилии (SHA Gal. 4, 9). Он характеризует это выступление как «нечто вроде рабской войны» (quasi quondam servile bellum). Это утверждение биографа явно относит читателя к мощным рабским восстаниям конца республики, которые тоже определяли как рабские войны⁷⁰¹. Автор связывает сицилийские события с общими потрясениями всей

римской вселенной, возникшими «словно вследствие заговора всего мира»⁷⁰² (quasi coniuratione totius mundi). Это перекликается с приведенными выше словами Евтропия и Аврелия Виктора, которые относятся к событиям после пленения Валериана. Это позволяет, хотя и с большой осторожностью, отнести выступление сицилийских рабов к тому же времени, к 260-262 гг. И само определение событий на острове как подобия рабской войны, и утверждение биографа, что бродившие там разбойники, т. е. явно повстанцы, были с трудом (vix) разгромлены, ясно говорят о значительном масштабе восстания, хотя его подробности, к сожалению, неизвестны.

И все же можно сказать, что в 262 г. острая фаза политического кризиса была преодолена. Галлиен во многом благодаря своей энергии и трезвой оценке политических и военных приоритетов сумел выйти из этой трудной ситуации, но не без потерь. Его реальная власть распространялась теперь только на часть государства. Не имея сил вмешаться в восточные дела, Галлиен фактически признал правителем, по крайней мере части восточных провинций, пальмирского правителя Одената. На Западе же сложилась патовая ситуация. Постум не имел сил захватить Рим и ограничился властью над заальпийскими провинциями, а у Галлиена не было никаких возможностей вернуть эти провинции под свою власть. Это не значит, что он смирился с таким положением. Как только ситуация на Балканах и на Востоке более или менее стабилизировалась, Галлиен начал готовиться к войне с Постумом. Он даже уже стал чеканить монеты с легендами OB LIBERTATEM RECEPTAM, OD REDDlT(am) LIBERTATEM, FELICITAS AUGUSTI, в которых под libertas подразумевал освобождение Галлии от власти узурпатора⁷⁰³. Галлиен даже начал, вероятно, в 264 или 265 г. эту войну, но был ранен и отступил (SHA Gal. 4, 4). Таким образом, Римская империя практически распалась натри части. И это в значительной степени стало результатом кризиса 260-262 гг.

После тяжелых испытаний наступила некоторая передышка. Галлиен частично учел уроки варварского вторжения и реорганизовал оборону дунайской границы. Были покинуты некоторые мелкие укрепления, которые все равно не смогли бы сдержать врагов. Зато были перестроены и еще лучше укреплены более крупные опорные пункты, такие, как, например, Аквинк и лагеря когорт к югу и северу от него, которые и должны были стать основными узлами обороны⁷⁰⁴.

Осенью 262 г. Галлиен возвратился в Рим и торжественно отпраздновал decennalia, десятилетие своей власти (SHA Gal. 8-9). Сам ход празднования полностью соответствовал римским традициям, и своим пышным триумфом император подчеркивал значение своих побед. Характерно, что триумфальным шествием отмечались победы (реальные или мнимые) только над внешними врагами, и не было никаких намеков на разгром узурпаторов. Галлиен, как бы восстанавливая традиции времени республики, демонстрировал свое нежелание праздновать победы над согражданами: только победы во внешних войнах могут прославляться подобными праздниками. Это празднование дало Галлиену повод подчеркнуть его связь с армией. Об этом ясно свидетельствуют монеты, прославляющие в первую очередь fides и подчеркивающие роль Галлиена как хранителя или спасителя армии (conservator exercitus)⁷⁰⁵.

Армия всегда была главной опорой императоров, но в III в., когда внешние и внутренние опасности постоянно угрожали императорской власти, роль армии выросла еще больше. И это прекрасно понимали Валериан и Галлиен. Они сами пришли к власти с помощью армии и, как и предшествующие принцепсы, в первую очередь стремились добиться расположения воинов. Отсюда и финансовая политика, направленная прежде всего на снабжение армии⁷⁰⁶. Одним из средств, помогающих лучше снабжать войска необходимыми деньгами, явилась децентрализация монетного дела⁷⁰⁷. Это началось еще раньше, но в правление Валериана и Галлиена были сделаны новые и решительные шаги в этом направлении. Новые монетные дворы находились в районах расположения войск и особенно резиденций императора. Так, после переезда Галлиена из Виминация в Колонию Агриппину туда был переведен и монетный двор. В 259 г. такой двор был создан в Медиолане, и он стал крупнейшей монетной мастерской Империи после Рима. На Востоке, явно готовясь к войне с персами, Валериан в 254-255 гг. стал чеканить моне'гы в Самосате. Когда Галлиен стал единственным императором и разгромил узурпаторов, новые монетные дворы были созданы в Сисции и Кизике⁷⁰⁸. Это привело к увеличению моне'гной массы, но стоимость денег стремительно уменьшалась. В условиях, когда денег требовалось

все больше, ибо в сложившейся ситуации они являлись практически главным средством добиться поддержки армии, а источников дохода становилось все меньше, единственным выходом было уменьшение содержания в монете драгоценного металла. Если в начале правления Валериана в антониане содержалось около 20% серебра, то к моменту пленения императора содержание серебра в этой монете уменьшилось до 10%, а в конце правления Галлиена — до 2%⁷⁰⁹.

Тяжелое положение, в каком находилась Римская империя, заставило Галлиена провести очень важные реформы. У него едва ли был какой-либо заранее продуманный план реформ, и каждая из них была вызвана острой необходимостью⁷¹⁰. Реформы Галлиен начал проводить, видимо, еще тогда, когда он по желанию отца был признан августом, а затем оставлен им правителем Запада. Уже в 258 г. в Колонии Агриппине начали чеканиться монеты с легендой GALLIENUS CVM EXER(cito) SVO без всякого упоминания Валериана⁷¹¹, что может говорить о фактическом его разрыве с отцом, в результате которого Галлиен, опирающийся на собственную армию, получил свободу рук для проведения своих реформ⁷¹². Поражение Валериана и неспособность эффективно противостоять варварским вторжениям, по-видимому, ускорили проведение военной реформы. События на Востоке ясно показали устарелость традиционной римской военной системы. Эту устарелость уже пытались преодолеть и раньше, но тогда это были лишь отдельные изменения. Так, например, тяжелые кавалеристы (катафракты или катафрактарии) появляются в римской армии со времени Адриана и довольно широко используются при Александре Севере⁷¹³. При Адриане же появляются и numeri, т. е. иррегулярные подразделения, набираемые обычно из какой-либо одной этнической группы и дополняющие уже ставшие традиционными вспомогательные единицы римской

армии⁷¹⁴. Заслугой Галлиена является расширение и дополнение этих нововведений и объединение их в некую систему⁷¹⁵. В каждом легионе теперь создаются отряды тяжелой и легкой кавалерии. Вся конница ставится под единое командование. Таким командующим всей конницей накануне своего мятежа был Авреол (Zos. I, 40, 1 ; Zon. XII, 25)⁷¹⁶. Для сохранения контроля Галлиена над оставшейся под его властью частью Империи особенно важна была Северная Италия, являвшаяся, с одной стороны, одной из житниц государства вообще, а с другой — тем «шарниром», который связывал между собой различные части Римской империи. Поэтому вполне естественно, что ставку нового конного корпуса Галлиен расположил в Ме-диолане, откуда в случае необходимости его можно было сравнительно легко перебросить и на Дунай, и на Рейн⁷¹⁷. Возможно, уже при Галлиене появляются и stablesiani, отдельные кавалерийские части, действующие в рамках отдельных провинций⁷¹⁸. Реорганизуются сами легионы. Для защиты имперских границ преобразуется пограничная служба. Первую линию пограничной защиты составили