были ли ему приданы какие-либо войска. По словам Зосима, император послал Деция в Паннонию и Мезию сменить там командование, так что, вероятнее всего, мятеж к этому времени уже прекратился. Солдаты, может быть, уже при известии о направлении к ним Деция сами убили Пакациана и подчинились императору и его посланцу.
Мятеж Пакациана явно ослабил оборону дунайской границы, и этим воспользовались готы, недовольные отменой Филиппом денежных субсидий. Под командованием готского короля Остроготы образовалась довольно сильная коалиция варварских племен, включавшая в себя не только готов, но и другие племена, в том числе карпов, с которыми сравнительно недавно воевал Филипп (lord. Get. 89-94; FHG III. Dex. fr. 18)484. Варвары разрушили город Марциано-поль, находившийся довольно далеко от границы. Следовательно, они проникли в глубь территории Мезии, практически не встречая сопротивления. Они опустошили Мезию и Фракию. Борьба с ними Деция шла неудачно. По словам Иордана, готы с большой добычей вернулись в свои земли. Вскоре после этого на них напали гепиды (lord. Get. 94-100). Не исключено, что это нападение было каким-либо образом спровоцировано римлянами, и именно гепидская угроза заставила готов покинуть римскую территорию485.
Мы не знаем, при помощи каких мер Деций восстановил дисциплину в дунайской армии (Zos. I, 21, 3), но они, видимо, были столь крутыми, что часть воинов даже предпочла обратиться за помощью к готскому королю. По словам Иордана (Get. 90-91), именно обращение этой части римских воинов послужило для Остроготы поводом к вторжению на территорию Империи. Вскоре после того как Деций стал императором, в одной из надписей его среди прочего называют также восстановителем (reparator) военной дисциплины (ILS 8922). Однако практически сразу после этого солдаты провозгласили его императором. Зосим (I, 21,3) пишет, что солдаты, видя, как он наказывает виновников мятежа Пакациана, предпочли его самого объявить
императором. Армия Деция двинулась в Италию. Зонара (XII, 19) сообщает, что Деций пытался успокоить Филиппа, написав ему в письме, что он по прибытии в Рим сам сложит с себя императорскую власть. Если это сообщение достоверно, то можно сказать, что Деций пытался создать впечатление своей невиновности в развязывании гражданской войны и возможного принуждения его к принятию пурпура486. Об этом же, по-видимому, свидетельствует и то, что в отличие от Пакациана Деций не стал выпускать свои монеты487. Филипп, однако, понимал, что такой исход военного мятежа совершенно невероятен, и со своей армией двинулся навстречу войскам Деция. В битве при Вероне он потерпел поражение и был убит (Aur. Viet. 28, 10; Epit. 28,2; Eutrop. IX, 3; Sync. P. 683). При известии о поражении Филиппа преторианцы убили его сына, оставленного им в Риме (Аиг. Viet. 28, 11; Epit. 28, 3; Eutrop. IX, 3).
Совершенно иную версию событий предлагает Иоанн Антиохийский (FHGIV. Fr. 148). По его словам, наоборот, Филипп, победоносно воевавший со «скифами», в это время находился на Балканах, а мятеж вспыхнул в Риме. Посланцы императора, прибывшие в столицу с дарами для увещевания сената и народа, сами примкнули к мятежу. Узнав об этом, Филипп бежал в город Берою, где и был убит агентами Деция. Орозий (VII, 20,4), не скрывавший своей симпатии к Филиппу, которого он считал первым христианином на императорском троне, говорит только о военном мятеже (tumultu militare) и убийстве обоих Филиппов в результате коварства (fraude) Деция, не уточняя ни места, ни обстоятельств гибели императора.
Современные исследователи в основном принимают версию большинства античных авторов. Но существует также точка зрения, что только Иоанн дает достоверную информацию488. Изолированность в античной историографии версии Иоанна, которая в отличие от остальных (кроме, конечно, версии Орозия) не была антифилипповской, объясняют, с одной стороны, язычеством большинства античных писателей, а с другой — враждебностью Константина и его преемников к Лицинию, претендовавшему на происхождение от Филиппа (SHA Gord. 34,5). Однако эта конструкция слишком сложна, чтобы быть абсолютно верной. Нет никаких сведений о пребывании Филиппа на Балканах во время мятежа. Зато не только упомянутые авторы, но и Иордан тоже говорит о нахождении Деция в этом
регионе. Не утверждая окончательно, можно сказать, что традиционная точка зрения все же представляется более предпочтительной489. В то же время полностью сбросить со счетов доводы сторонников версии Иоанна тоже нельзя. Приводятся некоторые надписи, монеты и папирусы, говорящие об определенном периоде единоличного правления Филиппа II490. Эти данные, однако, говорят не о правильности сообщения Иоанна, а о том, что между убийствами отца и сына прошло несколько больше времени, чем можно было бы думать, судя по сообщениям авторов.
Точное время всех этих событий определить трудно. Последний папирус с упоминанием Филиппов относится к 22 сентября 249 г.491 Первая конституция Деция датируется 16 октября 249 г. (С. J. 10, 16, 3). В соответствии с ней налогом облагалось имущество, а не личность, а также регулировалось налогообложение во всей Империи. Можно думать, что к 16 октября Деций был уже признан в Риме. В этом месяце (а может быть, еще и в сентябре) появляются первые монеты с именем нового императора, но некоторые из них задним числом датируются июнем492. Самые ранние известные нам папирусы, датированные правлением Деция, появляются в ноябре того же года493. Можно представить, что приблизительно в июне 249 г. солдаты дунайских легионов провозгласили Деция императором. При известии об этом Филипп двинулся на подавление мятежа, оставив в Римс сына. В сентябре в битве (вероятнее всего, при Вероне в Северной Италии) он был разбит и убит494. Филипп II, которому было всего 12 лет, остался единственным законным августом. И в некоторых провинциях начали датировать миллиарии и монеты правлением этого юного императора. Однако такое положение не устраивало преторианцев, под охраной которых Филипп II находился. Они убили Филиппа Младшего, правление которого, таким образом, продолжалось около месяца или даже меньше. Вероятно, тогда же погибла и императрица Отацилия Севера495. Эти события показали изолированность Филиппа и его семьи. Никакие попытки самого Филиппа обрести опору в Риме не удались. Не удалась и очередная попытка создания новой династии.
Свержение и гибель Филиппов были результатом не заговора или переворота, а открытой гражданской войны. Снова вопрос о троне решался в сражениях полевых армий. Их командующим уже не был нужен никакой предлог для выступления против правящего императора. Разница между законным императором и узурпатором («тираном») отныне сводится исключительно к соотношению военных сил и еще, пожалуй, удачливости. Если узурпатору удавалось захватить Рим, он получал признание сената и становился законным принцепсом. Можно говорить, что началась новая полоса в истории этого «черного пятидесятилетия» — полоса почти бесконечных гражданских войн.
