тожили город, верный старинной дружбе с римлянами (Pan. Lat. V (VIH), 4, 2; IX (IV), 4, 1). Для панегириста, противопоставлявшего законного римского императора узурпаторам, противники законной римской власти, естественно, были мятежниками и разбойниками. Под батавами скорее всего подразумевалась какая-то часть армии Викторина1378. Едва ли вся армия состояла только из батавов1379, но выдвижение на первый план этих частей характерно. Батавы, как и другие жители Нижней Германии, были еще недостаточно романизованы. Это, в частности, отразилось в религиозной области: в то время как в Верхней Германии 80% всех посвящений сделано официальным римским богам и в первую очередь Юпитеру, в Нижней Германии, наоборот, 65% всех надписей посвящены туземным божествам и особенно Матерям, а римским — всего 30%|24. То, что в хвалебной речи подчеркивается роль батавов, должно было наглядно показать слушателям принадлежность разрушителей Августодуна к варварам.
Панегирист утверждает, что эдуи первыми побудили Клавдия приступить к отвоеванию Галлии. Из этого заявления можно было бы сделать вывод, что восстание в Августодуне началось еще до утверждения власти Клавдия в Испании и восточной части Нарбоннской Галлии. Однако такой вывод едва ли верен. Автор, всячески прославляющий эдуев, которые единственные не из страха или раболепия, а исключительно из-за своего дружелюбия вступили в братство с римским народом (Pan. Lat. V (Vili), 3, 1-2), и в данном случае подчеркивал заслугу этого племени. Ход событий показывает, что восстание произошло все же несколько позже и подавлено было, вероятнее всего, незадолго до гибели Викторина. Во всяком случае, Авзоний (Parient. IV, 8-10), говоря о несчастьях этого города и живших там своих предках, ставит рядом имена Викторина и его преемника Тетрика.
Викторин сознавал важность этой победы. В честь взятия Августодуна была выпущена монета с характерной легендой RESTITUTOR
GALLIARUM1380. Такие монеты выпускались Постумом, но тогда под «восстановлением» Галлии подразумевалась ее успешная защита от варваров. Теперь же речь шла об уничтожении «внутреннего врага». Взятием Августодуна и подавлением восстания эдуев Викторин, по-видимому, стабилизировал положение в Галлии (кроме, естественно, той части, которая перешла под власть Клавдия) и укрепил в этой стране свою власть. Во всяком случае сам он явно так думал. Возможно, с этим «восстановлением» Галлии связано появление в одной из надписей понятия domus divina1381, которое до сих пор в надписях галльских императоров не встречалось1382. Мать Викторина Виктория (или Витрувия)1383 имела титул «матери лагерей» (SHA Trig. tyr. 6, 3; 31,2). Начиная со времени Септимия Севера это титул обычно получала жена правящего императора1384. Викторин дал его своей матери. По-видимому, жены у него в это время уже не было. Виктория, разумеется, входила в «божественный дом». Членом этого «дома» не мог не быть и сын Викторина, хотя титул цезаря он при жизни отца не получил1385. Этими мерами Викторин стремился укрепить власть свою и своей семьи, столь поколебленную восстанием эдуев.
Надо заметить, что надпись в честь «божественного дома» сделал некий Анулин Полибий, возглавлявший монетный двор в Августе Треверов. Речь, следовательно, идет об императорском чиновнике, т. е. человеке, непосредственно зависящем от императора. Никаких следов почитания «божественного дома» в городских или сельских общинах Галлии или Британии до сих пор не обнаружено. Можно полагать, что усилия Викторина по укреплению своей власти среди населения подконтрольных ему территорий больших успехов не принесли.
По-видимому, обострились у Викторина и отношения с армией. И Аврелий Виктор (33, 12), и Евтропий (IX, 9,3) обвиняют Викторина в сластолюбии. «Требеллий Поллион» уточняет, что император
разрушал браки воинов и командиров (militum et militarium), что и привело в конечном итоге к его гибели (SHA Trig. tyr. 6,3). По словам Аврелия Виктора, он сначала скрывал эту свою страсть, но после двух лет (post biennii) правления изнасиловал многих. В какой степени действительно проявлялся у Викторина этот порок, сказать трудно. Позже в этом и других пороках будут активно обвинять противника Диоклетиана Карина. Подобные обвинения могли быть ходовой монетой в идеологической борьбе. Можно говорить, что обвинения Викторина в разврате и насилии (неважно, основаны они были на реальности или нет) стали активно распространяться в армейской среде через два года после начала его правления, т. е. в 271 г. Заговор возник среди актуариев — интендантов, занимавшихся снабжением армии провиантом. Его инициатором был некий Аттициан, жену которого, по словам Аврелия Виктора, обесчестил Викторин. Интриги актуариев, имевших большое влияние на солдат, привели к мятежу в Колонии Агриппине. В ходе этого мятежа Викторин был убит (Aur. Viet. 33, 12-13; Eutrop. IX, 9,3; SHA Trig. tyr. 6,3; Oros. VII, 22, 10; FHG IV. Ioann. Ant. fr. 152, 1).
Власть фактически оказалась в руках Виктории1386. Она провозгласила цезарем своего внука, но тот сразу же был убит мятежными солдатами (SHA Trig. tyr. 6,3; 7, l)1387. По-видимому, никаких других близких родственников погибшего Викторина не осталось, и Виктория сделала ставку на своего родственника, наместника Аквитании Тетрика. Аврелий Виктор (33, 14) утверждает, что она сделала (facit) Тетрика императором. По словам «Требеллия Поллиона», Виктория убедила (hortata) аквитанского наместника взять власть (SHA Trig, tyr. 24, 1; 31, 2). Евтропий (IX, 10, 1) и Иоанн Антиохийский (FHG IV, fr. 152, 1) говорят, что он был избран императором солдатами (a militibus, ‘ияо twv отратиитслу). Аврелий Виктор упоминает также, что для этого Виктория получила согласие легионов за большие деньги. Евтропий и Иоанн Антиохийский уточняют, что Тетрик был провозглашен императором во время своего отсутствия и пурпур принял около Бурдигалы.
Ход событий выглядел, по-видимому, следующим образом. После убийства Викторина и его сына единственным членом «божественного
дома» осталась Виктория. Это была довольно энергичная женщина, которая, по словам биографа, «всегда осмеливалась на мужские дела» (virile semper facinus auderet). Биограф подчеркивает, что она себя назвала «матерью лагерей» (SHA Trig. tyr. 31,2)|33. Видимо, Виктория использовала это свое положение, чтобы добиться повиновения мятежных воинов. В этой же биографии говорится, что Виктория выпускала золотые, серебряные и медные монеты от своего имени (SHA Trig. tyr. 31, 3). И хотя эти монеты пока не найдены, нет особых резонов сомневаться в их существовании1388. Поскольку ни у солдат, ни у непосредственных заговорщиков собственных кандидатов на трон не было, а в условиях разгула солдатского бунта, когда были последовательно убиты сначала император, а затем его сын, объявленный цезарем, желающих стать императором не нашлось, Виктория твердо взяла дела в свои руки. С одной стороны, она повела переговоры с Тетриком, а с другой — раздавая большие деньги, убедила воинов принять выдвинутую ею кандидатуру. Сколь долго продол-жалось ее правление, сказать трудно. В конце концов Тетрик согласился взяз ь власть, но предпочел сделать это в столице своей провинции Бурдигале, а не явиться лично в лагеря.
