Я же с любопытством огляделась, рассматривая помещение, в котором мне предстояло прожить ближайшие дни. Покои состояли из небольшой гостиной, спальни и ванной комнаты, выходивших окнами на парк. Оформленные в едином со всем дворцом стиле, они имели теплый золотисто-бежевый оттенок стен, богато отделанных огромными гобеленами, на которых был изображен сад с фруктовыми деревьями, отчего казалось, что я сейчас стою не на каменном мозаичном полу, а где-то в самой глубине уютного зеленого уголка. Многоярусный потолок был расписан затейливыми росписями, что вторили рисунку на гобеленах. Мягкая мебель, затянутая светло-зеленым велюром, так и манила присесть отдохнуть. На окнах, сейчас приоткрытых, легко колыхались полупрозрачные газовые шторы, наполняя комнату ароматом цветов и пением птиц.
Настроение само собой улучшилось. Я заглянула в спальню, отметив про себя наличие удобной кровати под полупрозрачным балдахином и уютного туалетного столика с зеркалом, а потом проследовала в ванну, вызвавшую мой настоящий восторг. Все потому, что окно здесь было забрано витражом, и леденцовые стеклышки медового, изумрудного и оранжевого оттенков придавали помещению по-настоящему сказочный вид, пронизывая его разноцветными пятнами света.
Освежившись с дороги, я как раз продолжала осматривать покои, когда в дверь вежливо постучали.
Открыв, убедилась, что лакеи принесли сундуки с моими вещами. Сопровождала их невысокая пухленькая девушка, облаченная в форменное платье.
– Донна Лаура, позвольте представиться. Меня зовут Тина. Я буду Вашей личной служанкой на время пребывания во дворце, – девушка явно смущалась и нервничала, произнося эту фразу.
Я разглядывала ее, пытаясь составить о ней какое-то впечатление. За последний год я привыкла к тому, что мое близкое окружение составляют люди, которым я могу безоговорочно доверять. Подпускать близко совершенно незнакомого человека было сложно. И все же… На первый взгляд, Тина не вызвала во мне неприязни. Лицо открытое, смотрит прямо, хотя и волнуется.
– Рада познакомиться с тобой, Тина. – Я улыбнулась, решив, что не стоит искать проблем на пустом месте.
– Донна Лаура, может быть Вы желаете принять ванну с дороги или перекусить? А я пока разберу Ваши вещи, а после помогу подготовиться к ужину.
Я согласилась и на ванну, и перекусить. До ужина оставалось еще слишком много времени, а обедом, судя по всему, нас кормить не собирались. Поэтому, предоставив Тине возможность выполнять свою работу, я с наслаждением погрузилась в широкую ванную, наполненную водой с ароматными маслами, и глядя на разноцветные солнечные зайчики, плясавшие по стенам, постаралась отрешиться от всех тревог и забот. «В конце концов, – сказала я себе, – пусть это будет небольшим приключением или отпуском. Заслужила я отпуск или нет?»
В тот момент я даже не догадывалась, какие приключения ждут меня во дворце…
***
Тина оказалась очень расторопной и услужливой служанкой. Не успела я принять ванну, как в мои покои уже вкатили столик, сервированный легким закусками и аппетитными фруктами. Все, как я любила.
Пока я ела, сидя в гостиной, Тина приводила в порядок мои наряды, развешивая те в шкафу. А заодно рассказывала то, что знала об отборе. По ее словам, во дворец съехалось не менее двадцати невест, которых поселили на втором и третьем этажах восточного крыла. Что касается монны Альбы, Тина мало что знала об этой женщине. Но, кажется, она была подругой покойной королевы, матери Его величества.
– А ты видела короля? – не утерпев, спросила я.
– Конечно, донна Лаура, я ведь уже два года работаю в замке, как и моя сестра.
– И что можешь о нем сказать?
– Его величество очень благородный и справедливый правитель. Нам с сестрой очень повезло, что мы смогли устроиться на работу во дворец.
Я лишь улыбнулась про себя. Ну а чего ты хотела, Лаура, что она скажет тебе что-то другое?
– Моя сестра, Лина, будет прислуживать девушке, которую поселили в соседних покоях, – Тина продолжала делиться тем, что так или иначе относилось к отбору.
Я лишь рассеянно кивнула на ее слова.
Позже она помогла мне собраться на встречу с распорядительницей отбора и ужин с Его величеством. Я была уверена, что девушки, услышав о такой блестящей перспективе, наденут свои лучше платья, стремясь сразить короля наповал. Мне же это нужно не было, поэтому я попросила Тину достать из гардеробной платье достаточно лаконичного фасона – бордовое, с длинными узкими рукавами до запястий и струящейся атласной юбкой, уложенной крупными фалдами. Украшением платья служила широкая черная кружевная вставка на лифе и небольшие черные жемчужные пуговки. Такое же кружево украшало манжеты и подол.
– Донна Лаура, может быть Вы выберете более открытое платье? – с сомнением произнесла Тина, рассматривая мой наряд. – Если позволите высказать свое мнение, то оно не очень подходит для ужина.
– Почему же? – я скосила взгляд на служанку, стараясь не улыбаться.
– Ну…, – Тине явно было не удобно обсуждать наряды той, кому она прислуживает, – не поймите меня неверно, донна Лаура, но оно слишком строгое.
– Вот как? Значит, Его величество любит, чтобы на дамах были более открытые туалеты?
– Я… я не знаю, донна Лаура, – совсем стушевалась она. – Но те дамы, которые появляются во дворце, обычно одеты иначе. Их платья более открытые. В Вашем гардеробе тоже такие есть.
Я задумалась… Значит, Тереза ошиблась, не такой уж наш король и затворник, раз принимает у себя женщин. Интересно, кто они? Дамы полусвета? Я не слышала ни от кого из знакомых, чтобы у короля были романы с аристократками. Ни явные, ни тайные. Вслух же сказала совсем другое:
– Спасибо за совет, Тина. Но сегодня я все же предпочту пойти в этом платье. Приготовь мне к нему, пожалуйста, гранатовый гарнитур.
– Конечно, донна Лаура.
Пока Тина искала в шкатулках украшения, я подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение. Да, я сильно изменилась за прошедший год. Теперь из зеркала на меня смотрела не изможденная болезнью девочка-подросток, а молодая девушка. Так иногда бывает, когда гадкий утенок всего за несколько месяцев вдруг расцветает в прекрасного лебедя. Вот и я расцвела. Не было больше угловатости и худобы – ее заменили стройность и изящество девичьей фигуры с округлостями в нужных местах. Волосы вновь стали гладкими и блестящими, и их темные, практически черные завитки, убранные в высокую прическу, вились, обрамляя овальное лицо с тонкими чертами лица – темные брови, точеный профиль, чувственные губы и большие глаза.
Пожалуй, лишь глаза выбивались из общей картины, делая Лауру, то есть меня, не канонической красавицей по меркам этого мира. В моде были чистые, светлые оттенки глаз – голубой, светло-зеленый, светло-серый. Мои же глаза были похожи на расплавленный зеленый янтарь с вкраплениями медового цвета. Их цвет менялся весь последний год, становясь все более ярким и экзотичным, из-за чего даже Тереза стала все чаще называть меня «моя кошечка», хотя до этого я именовалась у нее не иначе как «птичка». Усмехнувшись этим мыслям, я приняла из рук Тины украшения, и уже через минуту готова была выходить.
***
В дверях практически столкнулась со своей соседкой, о которой, видимо, и говорила мне Тина. Девушка невысокого роста, с русыми волосами, убранными в простую гладкую прическу, как раз выходила из дверей справа в сопровождении своей служанки, сестры Тины. Сходство девушек было очевидно. Лина, как и Тина, была невысокая, пухленькая, и приветливая. Поздоровавшись с еще одной участницей отбора, и получив в ответ спокойный взгляд серьезных светло-серых глаз и сдержанную улыбку, мы друг за другом, в сопровождении служанок, проследовали на первый этаж, туда, где в просторной гостиной, оформленной в золотисто-голубом цвете, на многочисленных диванчиках уже сидели участницы отбора.
В первые мгновения в глазах зарябило от обилия нарядов и драгоценностей. А еще, от множества незнакомых лиц, которые одновременно подняли взгляды на вновь пришедших, пристально нас рассматривая. В них я прочла и искреннее любопытство, и откровенное пренебрежение, и напускное равнодушие, приправленное толикой зависти. «Какой милый серпентарий», – подумала я, здороваясь с присутствующими и проходя на свободный диванчик у окна. Усевшись так, чтобы оказаться против света, я получила небольшое стратегическое преимущество – теперь разглядывать меня девицам было банально неудобно, потому что они видели только темный силуэт, я же могла видеть малейшую деталь. Краем глаза отметила, что моя соседка умостилась на стуле, одиноко стоявшем у стены. Заметила и серьезное выражение лица девушки без тени улыбки, и чересчур скромное платье, и практически полное отсутствие украшений. Возможно, какой-то обедневший аристократический род? Увы, такое было не редкостью, но это не делало их представителей менее родовитыми в глазах общества. Впрочем, рассматривала ее не я одна. Остальные девушки тоже косились на нее, причем в большинстве своем, явно неодобрительно.
