Он просто наверняка знал, что они поступили бы по-иному.

«Можно и нужно прислушиваться к своим чувствам, но нельзя подчиняться их власти». Так говорил наставник. Ведун помнил об этом и всегда старался следовать наставлениям.

«Каждое мгновенье ты должен отдавать себе отчет в том, что ты делаешь и зачем, и сверять свои действия с той целью, которой служишь. Только так ты сможешь победить и удержать в подчинении главное Зло в своей жизни, то Зло, которое кроется в тебе самом».

И вот теперь ведун пытался ответить самому себе, почему вместо того, чтобы подкараулить и убить оборотня у подземного хода, он все дальше уходит в лесную чащу. Прочь от замка, в сторону от деревни, где остались беззащитные люди. Откуда у него эта безумная уверенность в том, что оборотень сам будет его искать? Ведун раз за разом спрашивал себя и не находил ответа.

Он чувствовал, что с ним что-то происходит. Что-то такое, чего ему не доводилось испытывать ни разу в жизни. Сила намного белее могущественная, чем все те, с которыми он сталкивался до сих пор, подчинила его себе и заставляла теперь делать то, чего он никак не должен был делать. Это не было тем Злом, о котором не раз напоминал ему наставник, ведун это чувствовал, но от этого ему было не легче.

Продравшись сквозь заросли орешника, ведун вышел в центр небольшой поляны и остановился. Нужно было поворачивать назад. И он знал, что повернет. Только постоит еще немного, совсем чуть-чуть… подышит немного ночной прохладой, послушает шелест листвы, а потом вызовет в себе дух леса и…

Зашуршали раздвигаемые кем-то ветви орешника. Ноздри ведуна дрогнули, он втянул влажный ночной воздух и досадливо поморщился. Ветер дул ему в спину и, если бы он не был так безрассудно погружен в собственные перживания, то заметил бы чужой запах гораздо раньше.

Шуршание у него за спиной утихло. Ведун сделал глубокий вздох и медленно обернулся.

В десяти шагах от него стоял Отмир. Темный плащ скрывал его фигуру, оставляя открытой взору лишь руку, сжимающую рукоять меча. Сильный порыв ветра разогнал тучи, в образовавшийся прогал выглянула непривычно яркая луна. Княжич прищурился, будто в глаза ему ударил солнечный свет. Ведуну подумалось, что Отмир, похоже, видит в темноте не хуже, чем он сам.

– Не ожидал? – голос молодого князя звучал совершенно спокойно. Брови его были решительно сдвинуты. – Думал встретить чудовище?

– В общем, да, – помедлив, кивнул ведун. – Давно ты узнал?

– Какая теперь разница? У нас мало времени, поэтому я, если не возражаешь, сразу перейду к делу. Ты знаешь, кем была моя мать? – Отмир вгляделся в лицо ведуна и удовлетворенно кивнул. – Вижу, знаешь. Значит, разговор будет простым. Уходи, ведун. Уходи прямо сейчас. Ты все равно не сможешь сделать то, зачем пришел.

– Это почему же? – холодно осведомился ведун.

– Потому что ты не должен этого делать! И то, что ты сейчас здесь, а не там, – Отмир ткнул пальцем куда-то себе за плечо, – …доказывает, что ты и сам это понимаешь.

– А то, что ты здесь, доказывает, что Инциус совсем спятил, – качая головой, продолжил в тон княжичу ведун. – Вот уж этого я от него не ожидал!

– Оставь жреца в покое! – с угрозой в голосе процедил Отмир. – Он тут не при чем. Я сам… – он замер на мгновенье, а потом, сверкнув глазами, отрывисто бросил ведуну: – Уходи!

– Меня прислали сюда, чтобы убить оборотня, – медленно проговорил ведун, не спуская глаз с Отмира. – И я его убью.

– Ошибаешься, ведун! – княжич выпустил рукоять меча и, расправив плечи, глубоко вздохнул. По губам его скользнула снисходительная полуулыбка. – Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Но не забывай, ЧЬЯ кровь течет в наших жилах. Тебе будет не так-то просто со мной справиться.

– Ты не боишься смерти? – в глазах ведуна появилось странное выражение, в котором смешались интерес, удивление, недоверие, надежда…

– Нет, – не задумываясь, ответил княжич. – Инциус говорил, что каждый человек сам назначает цену собственной жизни. Отдав товар по той цене, которую сам назначил, глупо о чем-то сожалеть.

– И какова ж цена твоей жизни? Спасение человеческого рода?

– Нет, – усмехнулся Отмир. – Так высоко я не мечу. Хотя это тоже неплохая причина для того, чтобы рискнуть жизнью.

– Расстаться с жизнью, – поправил его ведун.

– Это мы еще посмотрим, – нимало не смутившись, отрезал княжич.

– Тебя послал не Инциус? – в голосе ведуна появилось сомнение.

– Инциуса раздирают сомнения, – княжич печально покачал головой. – Он вызвал тебя, хоть и знал, что тебе нечего здесь делать. Он не знает, на что решиться. Не знает, какое действие будет правильным.

– А ты знаешь?

– Я не могу разговаривать с Богами. Я слышу только собственное сердце, и оно привело меня сюда. Может быть, я и вправду слишком самонадеян, и мне не суждено пережить эту ночь. Это не главное. Главное то, что я сделаю все, что в моих силах, и если после этого Боги не пошлют мне удачу, я умру со спокойной душой.

Ведун сделал шаг к Отмиру, тот не шелохнулся.

– Даже если я сейчас уйду, ты все равно умрешь. И умрут еще многие люди, прежде чем… зло будет остановлено.

– Не нам с тобой судить, что есть зло, а что добро, – веско заметил Отмир. – Но даже если ты прав, зло нельзя остановить злом. Ненависть не уничтожит ненависть. У меня есть против нее другое оружие.

Ведун с печальной улыбкой покачал головой.

– Инциус заморочил тебе голову… – голос ведуна потонул в шуме листвы. Резкий порыв ветра качнул стоявшие вокруг поляны деревья. Луна снова скрылась за тучами, и лес погрузился во тьму.

Для ведуна это, впрочем, не имело никакого значения. Он прекрасно видел все, что происходило вокруг, и даже сквозь шум листвы его ухо уловило едва слышный звук. Он сделал резкий, короткий вдох и, учуяв знакомый запах, непроизвольно напрягся. По спине у него забегали мурашки. Кровь бешеным потоком понеслась по жилам, наполняя тело готовой вырваться наружу гудящей силой. Предвкушение наполнило душу сладостным трепетом, теперь главное было – сдержаться…

Отмир медленно, будто во сне поднял руку, провел ей по груди и судорожно сжал что-то, висевшее у него на шее под одеждой. Ведун не поверил своим глазам: взгляд молодого князя засветился странным и таким знакомым светом.

Этого просто не могло быть…

Не могло!

И все же это было.

По губам Отмира скользнула едва заметная усмешка. И сразу вслед за этим лицо его неуловимо, но явственно изменилось, стало чужим, незнакомым…

Нечеловеческим.

Отмир как-то странно повел рукой, дернул плечом, потом, опустив голову, медленно шагнул навстречу ведуну.

– Отмир! – ведун будто со стороны услышал свой сдавленный крик.

Слишком поздно!

Княжич крутанулся на месте, но ничего больше сделать не успел. Легко перемахнув через стену кустарника высотой в полтора человеческих роста, оборотень всем своим немалым весом впечатал молодого князя в землю. Одно мгновенье, один щелчок кривых клыков – и все было кончено.

Задрав к темному небу уродливую башку, оборотень завыл так, что дрогнули листья на деревьях. Ведун глухо, яростно зарычал и отступил на шаг. Оборотень пригнул к земле окровавленную морду и, исподлобья глядя на ведуна горящими глазами, угрожающе заворчал.

Ведун ощутил знакомую дрожь в теле, его разум тонул в волне пьянящего возбуждения, ощущение близкой свободы будоражило кровь. Колени сами собой чуть подогнулись, напружиниваясь, рука потянулась к рукояти меча.

Ведун сделал над собой усилие и остановил ее на полдороге. А потом и вовсе опустил. Ему было трудно справляться с собой, но пока он держался.

Оборотень прыгнул. Ведун скользнул в сторону, пропуская тушу нежити мимо себя. Оборотень быстро развернулся на месте, но во второй раз прыгать не стал. Пригнувшись к земле, он на полусогнутых лапах медленно пошел на ведуна. Тот попятился, отступая по дуге в сторону. Расстояние между ним и нежитью постепенно сокращалось.

Когда между ними осталось не больше пяти локтей свободного пространства, оборотень прыгнул снова. На мгновенье ведуну показалось, что он не успевает уйти от второго прыжка…