— Да что ты говоришь! — притворно удивился юноша. Не отрывая презрительного взгляда от карлика, он склонил голову к плечу, позволяя двум длинным малиновым локонам образовать на лице «икс». — Так лучше следи за своей добычей.

Аркаша ощутила, как падают на плечи помилованные волосы, и облегченно вздохнула. Юноша приобнял ее, словно драгоценную возлюбленную, — так, по крайней мере, показалось ей вначале. Однако последовавшие за этим события вмиг выбили из девушки всю романтическую дурь.

Прежде чем рухнуть под ноги жадно облизывающегося ауропожирателя, Аркаша успела заметить полупрозрачные цыпляче-желтые контуры вагонов тормозящего поезда за спиной карлика.

— Давно бы так, голуба. А то ишь какая увертливая, как насекомое... Увертливое насекомое. К чему все эти метания? Для остроты, для добавления капель ки адреналина в терпкую сладость блюда? Все для меня, роднуля? О, я польщен безмерно. Ах, аура так и блещет красками. Я просто обязан сожрать эту вкуснятину!

Рука Отца Диспатера зачерпнула воздух в том месте, где секунду назад находилась Аркаша. Карлик разозлено взвыл.

Выражение же лица юноши, успевшего преодолеть уже полпути до остановившегося поезда, словами было просто не описать. Да, наверное, когда, неожиданно запрыгнув на спину, вас обхватывают руками и ногами, попутно боднув лбом затылок и процарапав ногтями неэстетичные алые линии на ключицах, вы волей-неволей удивитесь. Неприятно удивитесь.

— Ты труп, шмакодявка! Дохлый смердящий мешок с костями! Я сожгу твою плоть!

— Да жги уже, балабол! — Аркаша, зажмурившись, еще крепче вцепилась в парня. — Мне уже по барабану!

— Мальчишка! Отдай мою добычу!

— Получишь ее дохлой, дядька.

— ЧТО? — по-свинячьи взвизгнул Отец Диспатер. — Она моя! Моя! Моя, мерзкая погань!

Юношеские плечи под пальцами Аркаши напряглись. Не ожидавшая столь резкого прекращения попыток стряхнуть ее девушка завалилась вперед и испуганно замерла, почувствовав щекой обжигающую кожу щеки парня. Тот даже бровью не повел, будто носить на плечах вместо плаща тощих девиц было для него делом вполне себе обыденным.

— Знаю эту ауру. — Отец Диспут согнул ноги в коленях, по-звериному скалясь. — Демон! Вот почему все сторонятся тебя.

Аркаша, стараясь не двинуться лишний раз, покосилась на безмолвную пассажирскую массу Бездны, расположившуюся на безопасном расстоянии. Действительно, противостояние происходило в центре пустого пространства идеальной круглой формы. Сцена для драматического спектакля — не иначе.

«Хотя, если подумать, на последних метрах мне не пришлось пробиваться сквозь толпу. Просто-напросто рядом с этим панком никого и не было! Но «демон»? Вы серьезно?»

— Демон, демон, демон… — Отец Диспатер злобно расхохотался. — И это демон? Я вижу желтый именной, торчащий из твоего кармана, сосунок. Паршивый студентишко? До чего докатились демоны, что их мелким придаткам необходимо учиться в академиях, заучивая заклинания убогих магов? Что ж, Блэк-джек любит разношерстное мясо. Ослабевшее демонское отродье вполне органично вписывается в среду этого жалкого университета.

Единственное, что ясно услышала Аркаша из всего оскорбительного монолога карлика, это воодушевляющее словосочетание «желтый именной».

Решив наглеть до конца, Теньковская прижалась к юноше всем телом и обхватила руками его шею, скрепив на груди пальцы в замок.

«Теперь меня и клещами не отдерешь, потому что, гад ты этакий, нам с тобой по пути».

— Ослабевшее отродье, говоришь? — Юноша затрясся, беззвучно смеясь. — Смелый выпад червя. Копошащееся создание поражает активностью, пока тонкую склизкую кожицу не поглотит всепрощающий огонь.

Внезапно воздух приобрел вес. Аркашу прижало к спине демона — сверху будто каменная плита рухнула. Белесые волоски на руках встали дыбом, кровь зашумела в ушах, первые капельки пота прочертили кривоватые дорожки по складкам лба, желудок сжался в тугой комочек.

Глаза Отца Диспатера расширились. Пустое пространство вокруг демона увеличилось: толпа отхлынула к кирпичным стенам станции.

Аркаша пропустила момент демонской атаки, увидела лишь искру, скользнувшую по клоунским штанам ауропожирателя, а затем Отец Диспут заорал. Огненный столб поднялся от самого пола и до потолка, поджарив порядком примятый после Аркашиного удара нос и половину блестящей лысины.

— Мясо прожарено не до конца, а кому хочется с кровью, можно и пустить, — бесстрастно предложил юноша, засовывая руки в карманы.

Хлопая опаленными веками и едва шевеля угольно-черными губами, Отец Диспатер упал на колени и задом вперед пополз прочь.

Сердце давно ухнуло куда-то в район желудка и отбивало там профессиональную чечетку. Аркаша, желая обратиться ничтожным жучком, которого даже прихлопнуть лень, медленно повернула голову, чтобы узреть в какой-то паре сантиметров от себя горящие алые глаза.

Хрюкнув с испугу, Теньковская разжала пальцы и скатилась с демонской спины.

— Поможет, если скажу, что фанатею от демонов? — просипела девушка, поднимая руки. — Сдаюсь. Лежачих не бьют. Панки, хой. Миру жвачку. Дитям мороженое.

— Заткнись, шмакодявка. Твой писк раздражает.

— Молчу, молчу.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…» — донеслось до ушей ребят.

Ветер от отбывающего поезда взметнул ввысь малиновые локоны. Аркаша и пикнуть не успела, как вновь оказалась оторвана от земли.

— Последний ученический поезд до Блэк-джека. — Демон хорошенько встряхнул ее, точно марионеточную куколку на тонких нитях. — Я опоздал на него из-за тебя, человечишка. Давно пора было тебя грохнуть.

По-видимому, Аркашин организм успел адаптироваться к постоянным атакам извне, а то как еще можно объяснить то обстоятельство, что даже сейчас, всецело находясь во власти демонического создания, девушка не потеряла способности мыслить. Хотя ее сегодня столько раз толкали, кидали и дергали, что здесь вариативность была мизерна: или принять сдвиг по фазе, или становиться частью этого сдвига.

— Основополагающий принцип гуманизма отвергает всякое убийство! — с чувством сообщила демону Аркаша.

— Ничего. Я укокошу тебя гуманно, — пообещал юноша.

Его взгляд переместился на платформу позади Теньковской. Аркаша, опасаясь, что демону придет в голову из мести сбросить ее на рельсы, задергалась, быстробыстро перебирая ногами в воздухе, словно крутя педали невидимого велосипеда.

— Не делай этого, — жалобно заскулила она, царапая запястье мучителя.

— Времени нет, — пробурчал юноша, нехотя отпуская девушку. — Твоя вина, что теперь мне придется ехать на обычном поезде. И это в час пик!

На всякий случай отступив от юноши на пару шагов, Аркаша осторожно поинтересовалась:

— Так шестнадцатичасовый не был последним?

«Пепел, угольки, почерневшие кости» — читалось на демонском лице чье-то ближайшее будущее, и, кому он это предрекал, Теньковская знала заранее, но остановиться уже не могла. Система самосохранения забарахлила окончательно, закоротившись еще где-то на третьей попытке покушения на ее жизнь.

— Это был последний ученический поезд! Хочется, думаешь, до КУКУО в толкучке добираться?

— КУКУО? — оживилась Аркаша. — Мне туда же. Ничего, если я тебе на хвост сяду?.. Эй, погоди!

Юноша, вряд ли слышавший ее вопрос, уже стоял за желтой линией, переминаясь с ноги на ногу, и пристально всматривался вдаль, следя за светом приближающегося поезда.

Движение за спиной отвлекло Аркашу, набирающую воздуха для следующей провоцирующей реплики. Оглянувшись через плечо, девушка в ужасе замерла. На нее надвигалась толпа. Больше не защищенная пугающей демонской аурой Теньковская рисковала быть раздавленной потусторонней публикой Бездны, спешащей к поезду.

Крепко зажмурившись, Аркаша отдалась на милость живому потоку, который снес ее с места и втащил в открытые двери вагона.

Толчок в бок. Чье-то смрадное дыхание. Нечто мохнатое скользнуло по правой голени, отчего захотелось почесаться — страсть просто. Аркаша, как никогда чувствующая себя жалкой шпротиной в промасленной куче, приоткрыла один глаз. Обстановка не порадовала. Пузатый циклоп по соседству растянул рот в улыбке, похваставшись двумя рядами желтоватых похожих на лимонные леденцы зубов.