- Желании, - хмыкнул Валанте.

- … но я не могу бросить своего господина, с которым был заключен договор. При первой же проверке круга луны меня накажут. Я должна быть с господином, иначе подвергнусь усмирению.

«Или отправлюсь в школу круга, если господин умрет», - добавила я мысленно, но вслух подкидывать идею Валанте не стала. Молча приняла поданную руку, холодную, как лед, и вышла вместе с Карстро из зала, где, не шелохнувшись, остался Рафаэль.

Значит, Валанте хочет забрать меня служить ему. Теперь ясно, зачем эта показательная порка Рафаэля. Чтобы у меня было больше поводов сбежать от «господина», который не только меня якобы ненавидит, но еще и ничего из себя не представляет. Как продолжать служить тому, кого на твоих глазах унизили? Как бояться того, кто, стоя на коленях, терпел побои?

- Должно быть, тебе очень тяжело жить среди людей, - когда мы вышли из зала и миновали охранников, сказал Валанте.

Моя рука лежала на сгибе его локтя, и он накрыл ее другой ладонью. Жест должен был ощущаться, как поддержка, но я ее не чувствовала. На мои эмоции вообще будто навесили тяжелый замок, из-под которого вырваться наружу сумели только тревога и тяжелое ощущение чужой власти.

- Полукровок боятся, - продолжал беседу вампир, пока мы шли по коридорам и лестницам. – Вы – бельмо на глазу. Вечное напоминание о войне и ее ужасах. Даже на калек смотреть не так страшно, как на вас, потому что они, в отличие от полукровок, не опасны.

Я тяжело сглотнула. Прекрасно понимала, на что Валанте намекает, говоря вкрадчиво, будто каждым словом проникая в душу.

Полукровки более способны к магии, чем люди, поэтому к нам особый подход. Мы не выбираем магическую специальность сами, а подчиняемся решению вышестоящих распределителей. И хоть сейчас боевая магии или стихийная магия под запретом, нас все еще считают потенциально опасными.

Ни один полукровка на моей памяти не становился магом переноса или целителем. Я долго не понимала, чем лекари не угодили распределителям, но вскоре осознала: контроль над чужими телами – роскошь, недостойная полукровок.

- Сомневаюсь, что смогу запугать кого-то своими способностями к языкам.

Валанте коротко рассмеялся. Мне его смех показался не слишком искренним, и я отвела глаза, сделав вид, что изучаю картины, которые провожали нас вдоль коридора.

- Кстати, как они работают? Твои способности?

Я не сразу нашлась с ответом. Как пояснить другому человеку, что происходит в моем разуме, когда смотрю на текст? Я сама себе описать это логически не могу.

Чем дольше смотрю на текст, написанный на незнакомом языке, тем лучше вижу ниточки, которые сплетают буквы в слова, а слова – в предложения. Я нащупываю связь, разгадываю правила, по которым строится тот или иной язык. И чем глубже зарываюсь в эти сплетения, тем лучше их понимаю.

Чем больше текста вижу, тем быстрее ориентируюсь в нем. Чем проще его структура, тем легче я осваиваюсь в новом языке.

- Это мастерство на грани магии, логики и усердия, - проговорила я, когда Валанте открыл передо мной двери в следующий зал. И после этого все остальные слова обратились в пыль. Я забыла, что хотела сказать, едва оказалась в огромной библиотеке.

Валанте Карстро позволил мне пройти вперед. Я не видела его лица, но буквально чувствовала, как его гордость вырисовывает улыбку на губах вампира. Наверняка она стала шире, когда я не сдержала восхищенный вздох:

- Потрясающе!

Даже в школе круга луны не было такой богатой библиотеки.