– Ты отнял у меня слишком много времени! Это из-за тебя я зарывала свои мечты. – Сказала она прежде, чем выйти за дверь, и в серости её глаз сверкнуло разочарование в нём.
Он не хотел отнять у неё ещё больше ценных дней. Ей лучше без него, а он только мешает, удерживая её на месте. Поэтому пусть идёт к мечте. «С тобой или без тебя» – так она сказала. У неё всё получится. Он до сих пор верил, что она особенная и способна добиться своей цели. Наверное, уже добилась…
Глава 6. Камилла
Камилла проснулась в пять утра на диване. Олеся хотела выделить ей комнату младшего брата, но кровать десятилетнего ребёнка оказалась ей не по росту, а родительская спальня была в доме чем-то вроде святыни, и никому чужому в этой кровати спать не разрешалось – даже самой Олесе и Олегу, её младшему брату. Пришлось Камилле занять место на диване.
Пять утра, и она открыла глаза, в которые попал сон только в третьем часу ночи. Июньское солнце уже успело проникнуть в помещение, когда Камилла засыпала, а сейчас оно заполнило светом каждый уголок помещения. Сильнее слепящего глаза солнца в пять утра раздражала только духота, а сильнее духоты только ощущение пустоты внутри. Окно на четвёртом этаже было открыто нараспашку, но входящего через него воздуха категорически не хватало, чтобы свободно дышать.
Камилла вышла на балкон, где также были распахнуты окна, и вдохнула городской воздух с привкусом выхлопных газов.
Минут пять её взгляд был прикован к небоскрёбам вдалеке. В последние годы их количество в Москве заметно возросло, а цены на квартиры в них были выше самих небоскрёбов.
– Станем знаменитыми моделями – сможем купить апартаменты на самом высоком этаже. – Вспомнила Камилла слова Олеси, сказанные шесть лет назад, когда они шли на кастинг в модельной школе.
Олеся всегда была практичным человеком. И в то же время оптимистом. Это она уговорила Камиллу попробоваться на кастинге, а в качестве аргумента сказала «За пробу деньги не берут». Впрочем, к концу модельных курсов она поняла, что шансы у неё невелики, бросила это занятие, после окончания школы поступила в институт – заочно, чтобы не тратить время на просиживание штанов за партой – и устроилась на работу.
Камилла была скорее мечтателем, чем практиком, и мечты её витали не вокруг практичного вроде денег, а вокруг возвышенного – любви.
– Какая разница, на каком этаже жить, главное, чтобы дома тебя всегда ждали любящие тебя люди. – Ответила она подруге. В тот день был четверг. Утром она ушла от мамы с дорожной сумкой, чтобы вечером вернуться в квартиру отца. Мысли были о том, рады ли ей хотя бы в одной из этих квартир.
Прошло шесть лет, а думала она о том же…
Уйдя в мысли, фокус на сетчатке глаз смылся, небоскрёбы вдалеке, на которые смотрела Камилла, стали нечеткими как в фотокамере со сломанным объективом, а когда она вернулась в реальность – на балкон на четвёртом этаже – взгляд снова прояснился. Теперь Камилла посмотрела вниз, на ровный асфальт. Такой же серый, как её настроение.
– Эй! Ты же не собираешься прыгать? – Олеся подкралась незаметно. – Учти, тут всего-то около пятнадцати метров, можно случайно остаться в живых и стать калекой.
– Я не собиралась прыгать. – Ответ Камиллы был честным. – Как ты тут оказалась? Я тебя не слышала.
– Пришла ножками по полу. Заходи, мне не по себе, когда ты стоишь у окна. – Олеся потёрла глаза и зевнула. Чем дальше Камилла отдалялась от окна, тем спокойнее она дышала. – Такая духота! Ни поспать, ни полежать! Говорила я папе, что надо купить кондёр!
– Ты из-за этого проснулась?
– Неа. Олежка позвонил по видеосвязи, чтобы показать бабочку с какого-то там заповедника. У них щас девять утра, и этот мелкий засранец не подумал о том, что я ещё сплю. – Озвучив все претензии в адрес младшего брата, находящегося от неё в дальности четырёх тысяч километров, Олеся улыбнулась. – А бабочка, кстати, красивая. И природа красивая. Такие горы, знаешь, как в картинке. Я бы там столько нафоткала… Везёт мелкому.
Камилла взгрустнула. У её грусти было две причины. Первая: это из-за неё Олеся осталась в Москве и не полетела вместе с родителями и младшим братом в Алтай. Оказалось, зря. Никакой свадьбы не будет, и Олеся ничего бы не пропустила, если бы выбрала поездку вместо торжества.
– Прости. Что осталась тут, а не полетела.
– Не говори фигню, Ками! Кто бы тебя успокаивал, если бы меня не было в городе.
Камилла грустно и благодарно улыбнулась. Это и было второй причиной для её грусти. Кто-то бы и нашёлся, чтобы её успокоить, но это было бы формальным проявлением жалости, а не искренним переживанием за близкого и родного человека. Подумать только! У неё две семьи, и в каждой она лишний человек.
И никто ей никогда не звонил в пять утра, чтобы показать бабочку. У неё тоже были младшие братья и сёстры – от вторых браков родителей. С ними она никогда не чувствовала себя по-настоящему родными. Для них она была скорее не родной, а чем-то вроде двоюродной сестры, иногда приходящей в гости. Если им захочется с кем-то поделиться увиденной красотой, они позвонят друг другу и даже не подумают, что Камилла, возможно, тоже захотела бы увидеть необычную бабочку и алтайские горы. Пусть даже в пять утра.
– Ты как? – Олеся присела на край дивана и приобняла подругу.
– Нормально. – Популярный ответ, очень часто предназначенный скрывать, что душу уже проскребли тысячу кошек.
– Не думай о плохом. И не думай о… – Не лучшая идея напоминать Камилле о Давиде. – В общем, не думай о плохом. Всё будет хорошо.
– Конечно. – Сказано без веры, лишь для того, чтобы успокоить подругу.
– А теперь давай спать. Я ни черта не жаворонок и не готова вставать с петухами. Надо будет сказать мелкому засранцу, чтобы научился различать часовые пояса! – Состроила злую гримасу, но пробивающаяся наружу улыбка выдавала радость от увиденного в разговоре с младшим братом.
Взяв с подруги обещание, что она не включит телефон, а попробует уснуть, Олеся ушла в свою комнату.
Камилла вернулась на диван, застеленный простынью, но глаза не закрыла. Вместо этого она рассматривала интерьер, который не менялся с тех пор, как им с Олесей было по одиннадцать – именно тогда тут последний раз делали ремонт, и Камилла даже внесла в него свою детскую лепту, помогая маме Олеси намазывать клей на обои и чувствуя себя частью какого-то семейного дела.
Камилла прошлась взглядом по узорам на обоях. Одна полоса была кривой – эту полосу наклеили они с Олесей. Её взгляд плавно перешёл на потолок, люстру, противоположную стену, стеллаж и наконец на кое-что новое – фотографию с десятилетнего юбилея Олега. Счастливые четыре пары глаз всех членов семьи улыбались на камеру. По щекам Камиллы покатилась слеза и попала в ушную раковину. Она вытерла слёзы голой рукой, продолжая рассматривать фото с праздника, на котором не была. Везёт же некоторым! У них есть семья и дом, в котором им всегда рады.
На фотографии Олег и Олеся улыбались, а родители обнимали их за плечи, в углу стояла забытая коробка с подарками, до сих пор завязанная бантиком, и ни у кого руки не дошли его открыть. Если что и нужно детям для счастья, так это ощущение, что их любят и ценят, а вовсе не горы игрушек. Ничто не подарит ребёнку такого спокойствия и радости, как уверенность в своей нужности в доме. Камилла знала это как никто другой. У неё в детстве было много игрушек: если мама покупала куклу барби, то папа дарил кукольный дом, а играть с куклой приходилось одной под очередные звуки телефонной ссоры родителей.
– Я не могу тащить её одна… – Слышала Камилла доносящийся из соседней комнаты мамин голос и с грустью осозновала, что она нечто повозки для лошади, которую приходится тащить.
В обход своего обещания не включать телефон и не смотреть сообщения от Давида (если они там есть), Камилла потянулась к смартфону. Он был выключен со вчерашнего дня, чтобы не слышать звонки от несостоявшегося жениха и ненароком его простить, поддавшись на извинения.