Время от времени Елизавета делала публикации «красивой» столичной жизни, и половина знакомых из прошлой жизни, по всему видимому, думали, что она нашла в Москве парня с деньгами, который оплачивает все её траты. Месяц назад на фото из ресторана одноклассник ответил: «Ты там постоянно по свиданиям ходишь?». Елизавета скосила брови, читая это сообщение, напечатала «Ты всерьёз думаешь, что я не смогу позволить себе сходить покушать без мужика?», но стёрла и отшутилась: «Да, с самым любимым человеком. Собой».
Удивительно, думала Елизавета, твоих кругов под глазами никто не видит, но «красивую» жизнь заметят сразу, и, конечно же, решат, что вся эта «роскошь» свалилась на тебя с неба или спонсируется кавалером. И ничего, что она единственная из всего класса, кто осмелился покинуть черты родного Октябрьска и хотя бы попытаться посягнуть на лучшую жизнь. Но пусть попробуют ещё раз написать что-то подобное. Она отведёт их в офис и тыкнет носом в задания от шефа, которые она доделывает дома по ночам, потому одного лишь рабочего времени не хватает.
Она вспомнила тот треклятый день, когда получила отклик на своё резюме. Было начало года, январские праздники только подходили к концу. Елизавета жила в городе под названием Октябрьский, куда вернулась после окончания университета в Казани. Вернулась под предлогом «на лето», собираясь по окончанию лета перебраться в Москву, но в тёплый июньский вечер встретила Вадима, свою первую любовь.
Она впервые влюбилась в него в девятом классе, когда вечером во время подростковой посиделки в большой компании все обсуждали, кем они станут, и Елизавета по неосторожности ляпнула вслух, что собирается стать программистом и зарабатывать миллионы. Вся компания хором рассмеялась.
– Ты? – Снисходительно спросила одноклассница, бывшая тогда королевой школы. – Не мечтай, Сафарова. Рождённый ползать летать не может. Твоя мама не может купить тебе даже нормальные шмотки, а эта дура о миллионах мечтает.
Единственным, кто заступился за Елизавету был Вадим.
– Да скорее она миллионы заработает, чем ты. – Сказал он. – У Сафаровой хотя бы мозги на месте в отличие от твоих куриных.
Елизавета убежала, сгорая от стыда, а Вадим её догнал и проводил до дома. Он не сказал ни слова, кроме:
– Не слушай ты этих дебилов, Лиза. Ты способная, все это знают. Просто завидуют.
Когда Елизавета, закончив учёбу, вернулась на лето в Октябрьский, их роман ожил, и она, сама того не заметив, осталась в родном городе на полтора года. Устроилась школьным учителем информатики за неимением вакансий программиста в маленьком городке, и, чтобы заработать лишнюю копейку, делала сайты для местных магазинчиков и кафешек. Жизнь с любимым человеком не помогла забыть про мечту о карьере в Москве. Та, как назойливый жук, подшёптывала на ухо зазывающие тексты.
В декабре прошлого года Елизавета разместила своё резюме на сайтах для поиска работы, и вот наконец пришёл отклик от ИП Соловьев Павел Сергеевич.
Случилось это утром. Елизавета до минуты помнила время и дату, значившиеся на письме с откликом на резюме: 10.01.24 09:42 и то, что случилось после прочтения письма.
Вадим встал пораньше и приготовил банановые панкейки. Пока Лиза чистила зубы, он взбил молоко, потому что она любит кофе, где много пена, и сервировал стол. Когда она вышла из ванной с небрежным пучком, собранным на макушке, он встретил её словами:
– Доброе утро, красавица!
– У нас что, снова праздник? – Спросила Елизавета игриво, почуяв аромат панкейков, заполнивших квартиру немногим больше той, в которой она жила сейчас.
– Нет, просто у меня выходной, и я решил устроить сюрприз. – Улыбнулся Вадим.
– Спасибо, милый. Ты чудо! – Елизавета чмокнула его в губы, хотя никакого сюрприза для неё не было. В каждый свой выходной на завтрак он сервировал красивый стол, и это для неё было обыденностью, нежели сюрпризом.
– Это ты чудо! – Он поцеловал её в лоб. – Самое чудесное из всех чудес. – Повторил то, что говорил ей каждый день. Его голос был пропитан искренностью, и она не могла не поверить, что в ней действительно есть что-то чудесное. Ежедневное ощущение любви к себе кого угодно заставит поверить в свою исключительность.
Так у них протекала жизнь. В свои выходные Вадим радовал её вкусными завтраками, вечером они ходили в кино или ещё куда-нибудь, где можно без забот протянуть время, а вечером он любил залезать к ней под юбку, чтобы сдёрнуть вниз её трусы.
Но не тем вечером. В тот день они поссорились, и трусы Елизаветы остались при ней.
После завтрака она проверила электронную почту и громко запищала:
– Да!
На почте она обнаружила отклик на своё резюме от Павла Сергеевича. Тот предлагал ей вакансию программиста в своём небольшом ИП и заработную плату от ста тысяч в месяц. Расписал обязанности и вполне приемлемый рабочий график – пять дней в неделю по девять часов в день. (Впоследствии Елизавете предстояло понять то, что поняли, наверное, уже все «работяги»: на собеседовании с работодателем нужно либо делить на два преимущества работы, которые он предлагает, либо умножать на два обязанности, которые он озвучивает).
Переехать с ней в Москву Вадим не согласился, оказалось, что его вполне устраивает его нынешняя жизнь.
– Зачем нам это? – Спросил он в качестве отговорки.
Елизавета хмыкнула. Для неё вопрос был глупым, ведь ответ лежал на поверхности.
– Как зачем? Город больше, возможностей больше. Сколько мы тут заработаем? Среднюю зарплату по городу?
Вадим не ответил, и Елизавета поняла – именно это он и имел в виду, когда спросил, «зачем им это». Не все хотят «большего». Некоторым для счастья хватает того малого, что у них есть – обычной работы, средней зарплаты по городу, вкусных завтраков и любимого человека, которого можно целовать по утрам.
Она обвинила его в том, что он её обманывал – мог бы раньше сказать, что не разделяет её цели. Она ведь не раз говорила ему о своей мечте жить в столице и много раз говорила, что переедет. Он отвечал «Посмотрим». «Посмотрим» – это неозвучанное нет, которое Елизавета приняла за «Да», и теперь не понимала, зачем было делать вид, будто их отношения – это вечный союз.
– Я не делал вид, Лиз… – Вадим замолчал.
Елизавета закончила за него, и звучала она разочарованно:
– Ты надеялся, что я передумаю. – Разочарование болью пронзило сердце. Она не просила его ни о чём, не ждала, что он будет «нести за неё ответственность» и обеспечивать семью, как это делали половина мужей её одноклассниц. Она всегда сама несла ответственность за себя и от него просила лишь быть рядом. Он отказался, и сильнее разочарования она не испытывала никогда. – Я думала, мы будем вместе… И переедем тоже вместе.
– Лиз. – Вадим подумал, стоит ли произносить эти слова. Он не хотел ранить её ещё сильнее, но лучше уж правда, чем её додумки. – Это твоя мечта. Не моя.
– Что ж. Видимо, ты прав. – Она опустила голову.
Уже на следующий день их пути разошлись: его дорога осталась в Октябрьске, а её – вела в Москву.
На прощание он попытался с ней заговорить, но она и слушать не желала. Он наверняка попытался бы её отговорить. Так зачем слушать того, кто пытается отнять у тебя цель?
И вот она завтракает бутербродом с сыром на поверхности трёхдневной давности хлеба, сидя в квартире, за которую ей через неделю нужно внести оплату, мечтает сменить работу и вспоминает о банановых панкейках и о кофе с хорошо взбитым молоком (потому что она любит именно такой, и он это знает). Почему же она раз за разом возвращается мыслями к тому утру?
Она протолкнулась в вагон метро, будто борется за жизнь. С каждым днём всё сильнее её жизнь и вправду представлялась борьбой. И с каждым днём сильнее размывалось понимание – а за что она борется? Вера в то, что в ней есть что-то чудесное, рассеялась вместе с дымом выхлопных газов миллионов автомобилей большого города, а от надежды, что что-то у неё получится, не осталось почти ничего. Она утешалась мыслью, что когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь то уж её усилия должны быть вознаграждены! Или всегда придётся добывать мало-мальски человеческую жизнь больной головой и потом?