Валька подозрительно на меня покосилась.
– А нас… того…как в прошлый раз никто не захочет укокошить в твоей бане?
Я удивленно вскинула левую бровь (Валька так сама не умела, и еще с детских лет страшно завидовала такой моей способности. И потому, когда я это делала, начинала немного злиться. Ну как я могла упустить такой шанс и не поддразнить подругу?). Тут надо бы пояснить, что в прошлый раз, нас, и правда, чуть не удушили в моей бане угарным газом, перекрыв не вовремя трубу. И, по всей вероятности, память об этом событии так и не стерлась в Валькиной голове. Сделав небольшую паузу, чтобы подруга вдосталь полюбовалась моей вскинутой бровью, я снисходительно проговорила:
– Так кому нас давить-то? Супостатов поблизости, вроде бы, не наблюдается… Не глупи… Пойдем… Тебе после дороги это только на пользу пойдет. Усталость, как рукой снимет.
И подруга, подчиняясь моему предложению, которое, скорее, напоминало директиву, послушно пошлепала за мной в баню. Разумеется, расспрашивать Валентину о внезапной и, я бы даже сказала, о такой кардинальной смене планов, мне не пришлось. Не успели мы забраться на полок, как она возмущенно и весьма эмоционально начала:
– Нет!! Ты прикинь!!! Уже и билеты куплены, и гостиница заказана…! Я, вон, вещи собрала, блин! Неделю не спала, не ела, думала, чтобы такое-эдакое с собой взять, чтобы соответствовать статусу звезды!!! А они прямо с вокзала Кольшу забрали!!! Говорят, срочное дело, командировка… А куда, зачем… Кто же мне расскажет! А Кольша говорит, мол, ты езжай, а я, как только освобожусь… ну ты поняла. А чего мне одной на этом море делать?! Что я, моря не видела?! Вот я и решила… Думаю, осчастливлю подругу, а то уже почти полгода не виделись. – Тут она посмотрела на меня грозно сквозь клубы пара. – Надеюсь, ты счастлива?!
Само собой, я была счастлива, в чем и поспешила Вальку заверить. Больше никаких серьезных разговоров в бане мы не затевали. Не до того было. Напарившись вдоволь и облившись ледяной водой из колодца, мы благостные и умиротворенные сидели за столом и пили травяной чай из самовара, который я растопила по такому случаю, и заедали все это счастье земляничным вареньем из свежего урожая. И вот тут подруга приступила к расспросам.
– Ну а вы, как тут? Когда свадьба-то?
Я неопределенно пожала плечами.
– Егор все со своим домом мечется. Тут решил в нем создать музей прикладного искусства. Бросил клич по деревням, чтобы, значит, у кого что было, и что не жалко тащили. Денег-то выкупать вещи у него нет. Так что, пока все на добровольных началах.
Валька с любопытством посмотрела на меня.
– Ну и как, несут?
Я, обрадованная, что мне удалось переключить подругу с моей личной жизни на жизнь, так сказать, общественную, с готовностью закивала головой.
– Еще как несут! Уже целую комнату завалили всяким барахлом. Ну, в смысле, будущими экспонатами. Чего только не тащат! И вышивки бабкины, и самовары, и прялки всякие… В общем, народ у нас вдохновился. Но мне сдается, что вдохновился он не просто так. После прошлогодних событий всем захотелось на усадьбу и на подземный ход посмотреть. От пацанов, от тех вообще отбоя не стало. Пришлось склеп купца Федорова закрыть на несколько замков, чтобы не лазили там, кто ни попадя.
При упоминании склепа, Валька заволновалась.
– Надеюсь, до Веревкинского клада никто еще не добрался?
Я настороженно посмотрела на подругу. Этого мне только еще не хватало. А я-то уж думала, Валентина этот клад из головы уже выкинула. Выходит, нет… Ох ты, Господи…! Только новой «золотой лихорадки» мне сейчас и не хватало! Я осторожно попыталась ей напомнить:
– Ты же знаешь, клад тот проклят… Пускай лежит себе до времени…Не буди лихо, как говорится… Мне прошлого раза за глаза… – Но видя, как в Валькиных глазах разгорается опасный огонек, не выдержала, и рявкнула: – Дай пожить спокойно!!!
Валентина обиженно надула губы, пытаясь изобразить из себя «поруганную невинность», а потом вдруг тяжело вздохнула, и проговорила:
– Знаешь, а я вернуться хочу…
Я непонимающе уставилась на нее.
– Куда вернуться?
Моя бестолковость ее раздосадовала:
– Куда, куда? Сюда, конечно!!! Куда же еще!!! Правда, сейчас в моем доме дачники живут, которых я на лето пустила… так что, пока я поживу у тебя… – И поспешно, пытаясь соблюсти хоть какие-то приличия, проговорила: – Надеюсь, ты не возражаешь?
Разумеется, я не возражала. Но все еще никак не могла осмыслить этого ее «вернуться хочу»… Потому повторно переспросила:
– Так ты на лето хочешь вернуться? А как же работа? А Кольша? Ты что, его одного там в городе бросишь?
При упоминании имени мужа, Валька невольно поморщилась. Видимо вопрос о своем «возвращении» обсуждался с Николаем не раз, и даже не два.
– Да нет… Не на лето… Совсем хочу…
И она уставилась на меня вопросительно, как видно, ожидая комментариев. Я недоуменно похлопала на нее ресницами, а потом опять начала спрашивать:
– А муж как же? У него же служба и все такое? Вы что, поссорились?
Валька раздраженно махнула рукой:
– Да ничего мы не поссорились! Колька согласен. – И потом добавила несколько раздраженно: – Не могу я жить в этом их городе!! Мне там воздуха не хватает! Приду с работы и хлопочу там в этой клетке, которую все называют гордо «квартира», как курица-несушка. Ни тебе солнца, ни тебе нашего раздолья! Даже поговорить не с кем по душам! А Кольша все равно целыми днями, а то и неделями на своей службе пропадает! А с работой что… Переведется в наш район, и будет себе ездить отсюда. Тут ведь не далеко. На машине до района минут сорок будет. Он в городе из нашего спального района до своей конторы дольше добирается…
Я уставилась на нее в недоумении:
– А как же его карьера? Он ведь, вроде там в больших начальниках ходит, а в районе что? Та же деревня, только чуть побольше…
Валька хохотнула:
– А он сказал, что ему все равно, где Родине служить, в городе или в деревне. И вообще… Ему тоже сюда охота. Говорит, детки пойдут, а у нас тут воздух свежий, молочко коровье, овощи без химии… – Но мечтательность в ее голосе резко сменилась на подозрительные нотки с оттенком грозного возмущения. – А ты что, не рада что ли?! Или боишься, что мы тебя стесним? В свой-то дом я до осени не смогу вселиться. Не выгонять же людей… Они за весь сезон деньги вперед отдали…
Я досадливо поморщилась.
– Ну вот что у тебя в голове, скажи, а? Разумеется, я довольна и рада. Переживаю только за твое семейное счастье и гармонию. А жить… У нас места – завались. У Егора вон, целая усадьба! Живи – не хочу! Дело же не в этом! Но, если вы с Колькой все вместе решили – милости просим!!!
Валька радостно хлопнула меня по плечу, так, что я чуть с лавки не свалилась, и весело прогукала:
– Ну вот и ладненько!!! Договорились!!! Я Кольше-то сказала, где буду. Так что, он не будет волноваться…
Я про себя хмыкнула. Угу… Не будет… Как раз-таки и будет. Скажет, девки вместе собрались, опять куда-нибудь вляпаются. Но сомнениями своими с подругой делиться не стала, мысленно плюнув через левое плечо. Тьфу-тьфу-тьфу… Избави нас от всякого…. Но уже под ложечкой зашевелилось нехорошее предчувствие.
Валька, внимательно следящая за выражением моего лица, сразу все засекла, и, разумеется, тут же полезла с расспросами.
– Что опять не так, Полиночка?
Я поспешила состроить равнодушно-безразличную мину, и срочно потянулась за очередной порцией чая, хоть кружка была еще наполовину полной. Разумеется, подруга и это заметила, и стала смотреть на меня с подозрительным прищуром. Я, вдобавок к физиономии, пожала плечами, и, как можно спокойнее, проговорила:
– Горяченького долить… – На Вальку мое объяснение не произвело никакого впечатления. Ее взгляд стал еще более скептическим.
– Ну, ну… Вкручивай… Кому, кому, только не мне. «Горяченького» ей захотелось, как же… Что опять? Колись давай…
Тяжело вздохнув, покаялась:
– Да, ничего особенного… Предчувствие у меня нехорошее какое-то. Знаешь, словно перед бурей… К чему бы такое?