- Конни, если хочешь, поужинай с нами, – предложила я. – Мы привезли много всего из Скалла. Сейчас придет Роберт с нашими вещами, и нянюшка что-нибудь сообразит.
Она посмотрела на меня, раздумывая над моими словами. Затем с сожалением произнесла, что не сможет задержаться. Ей нужно отнести успокаивающий чай хозяйке, а потом приготовить ту к ночи.
Сказав это, Конни отравилась к двери, но остановилась и негромко произнесла:
- Вы поосторожнее с молодым хозяином, мисс Лирри! Он пытался ко мне приставать, пока я не соврала ему, что меня трогать нельзя. Потому что у меня особая болезнь, которую можно подхватить только в борделях. Убирать по дому и прислуживать я могу, а все что ниже – никак нет! Только тогда он перестал задирать мне юбки. Хотя никакой болезни у меня нет, и хозяйке об этом прекрасно известно.
- А о том, что ее сын пытался к тебе приставать, надеюсь, она тоже знает? – спросила я резко.
Конни пожала плечами.
- Я ей сказала, но она меня еще и отругала. Заявила, что я сама во всем виновата и ее бедный мальчик тут ни при чем.
- Но ты же рассказала об этом лорду Деклару?! – с нажимом спросила я.
Конни усмехнулась, и мне все стало предельно ясно.
- Тогда почему ты не ушла из этого дома?!
- А куда я пойду? – пожала она плечами. – Дом-то неплохой, аж в самом Ковентри, и мне здесь даже иногда платят. Заодно кормят и есть крыша над головой, а молодой хозяин перестал ко мне приставать. Хорошее место, обычное! Зачем мне отсюда уходить?!
После чего все-таки ушла, но снова вернулась через полчаса, заодно принеся мне два платья.
Оказалось, их передала мне хозяйка на завтрашний выезд.
Бальное и амазонку.
То, которое было задумано на вечер, – синее, с узким корсажем и пышной юбкой – сразу же мне понравилось, только вот…
Нянюшка и Конни тотчас же заставили меня его примерить, и Конни принялась восторженно расхваливать платье, заявив, что все джентльмены на завтрашнем балу обязательно попадают в обморок.
- Угу, как раз мне в декольте, – хмуро произнесла я, стоя перед зеркалом и пытаясь подтянуть вырез лифа повыше. – И потеряются там навсегда, потому что не смогут найти дорогу обратно!
Платье было мне впору, чудесно облегало фигуру, чему способствовала шнуровка по бокам. Заодно оно подходило под цвет моих глаз, подчеркивая еще и загорелую, оливкового оттенка кожу.
Но этот вырез…
Мне вовсе не хотелось выходить замуж за утонувшего в моем декольте – мне и одного раза на карнавале хватило! Или же, как Конни, врать всем, что у меня «бордельная болезнь» и на Брачном Сезоне по приказу императора присутствовать я могу, а все остальное – никак нельзя!
- Я это исправлю, – пообещала нянюшка. – Да и подол не помешает немного отпустить. – После чего полезла в свою корзину с рукодельем, а Конни, к удивлению, принялась ей помогать.
Я же примерила темно-зеленую амазонку, присланную тетей для утренней охоты, и пришла к выводу, что это платье мне тоже по душе и впору.
Решила, что именно в нем я отправлюсь на представление к императрице – всяко лучше, чем в одном из коричневых из Скалла или же в синем бальном, в котором все мои округлости очень даже округлые и на виду, и это уже не исправить ни бытовой магией, ни с помощью заветной нянюшкиной корзинки с рукодельем.
Заодно столь красивые платья означали, что дядина семья собиралась выполнять приказ императора. На людях дядей с тетей станут держаться со мной приветливо, делая вид, что между нами мир и полнейшее согласие.
Зато дома…
Впрочем, меня тоже все вполне устраивало, а их ненависть я уж как-нибудь переживу, прячась от родни в дальней комнате на втором этаже.
Тут явился еще и Роберт, которого мы сперва покормили, затем Конни попросила принести нам воды, потому что водопровод в этой части дома не работал. Я подогрела ее с помощью магии, решив вымыть волосы в смежной с нянюшкиной комнатушке, где располагались ванная и удобства.
Примерно через час мы отправились по своим кроватям – уставшие и совершенно без сил. Я пожелала нянюшке спокойной ночи, затем погасила светлячок, потому что дополнительных свечей, конечно же, нам не полагалось.
Закрыв дверь в ее комнату, я улеглась в кровать. Еще немного посмотрела на чистую, без брачных татуировок руку, которые все равно продолжали зудеть, но наружу так и не пробились, после чего погасила светлячки еще и в своей комнате.
Уставилась в темный потолок, собиралась хорошенько обо всем поразмыслить, но очень быстро заснула.
И приснилось мне, что приглушенно скрипнула дверь, потому что кто-то снял мое простенькое магическое заклинание. Замок, конечно же, не работал, потому что ключи от него потеряли еще в прошлом веке, а засова не было.
В моем сне к кровати подошел мужчина.
Было темно, потому что свечи он с собой не принес, а магией не пользовался, поэтому его лица мне было не разглядеть. Мужчина стоял и смотрел на меня, и я подумала, что, наверное, это тот самый пират, с которым оказалось так сладко и приятно целоваться на Карнавале Четырех Стихий...
На этом все приятности закончились.
Причем вместе со сном, потому что мужчина навалился сверху, придавил меня своим телом, а заодно и закрыл мне рот рукой, мешая дышать и не давая позвать на помощь.
К тому же у него был, подозреваю, какой-то артефакт, блокировавший магию. Нет, не из мегелита, так как тот действовал только на драконью магию, а у меня была человеческая.
Раньше была, зато сейчас уже больше нет.
Я не могла ею воспользоваться, хотя отчаянно нуждалась, потому что мужчина полез под одеяло, задирая его вместе с моей сорочкой.
Я вырывалась изо всех сил. Пыталась его оттолкнуть, безостановочно призывая магию, которой у меня больше не было. Ни крупинки, ни грамма, на что я совсем не к месту подумала, насколько же это ужасно – родиться без дара!
Но еще более ужасно быть изнасилованной собственным сводным братом под крышей дядиного дома, в котором мне якобы дали приют!..
Потому что это был именно он – под покровом ночи в мою комнату явился Арман Деклар, который не трогал бедную Конни из-за ее надуманной болезни, зато решил, что можно безнаказанно тронуть меня.
Потому что он хозяин в этом доме, и ему все дозволено.
- Ну что же ты, сводная сестренка, сопротивляешься?!.. – возбужденно прохрипел он мне в лицо, обдав запахом алкоголя. Держал две мои руки одной, тогда как второй шарил под одеялом, задирая его и касаясь моих ног. – Говорят, твоя мать была из неразборчивых, и ей было все равно с кем спать – с драконом или человеком. Посмотрим, насколько далеко ушла от нее ее дочь!
Я зашипела от ненависти, но тут мою грудь словно обожгло огнем – как раз в том месте, где висел подаренный родителями медальон.
И пусть это, к сожалению, не вернуло мне магию, зато привело меня в чувство. Изловчившись, я вывернула правую руку из чужой хватки, после чего впилась насильнику ногтями в шею.
Хотела расцарапать ему лицо, но не дотянулось. Заодно и лягнула его коленом в бок.
Арман взвыл, и из его рта вырвалось грязное ругательство. Но уже в следующую секунду с ним произошло нечто страшное. На этот раз я была уверена – это трехголовое, похожее на трех призрачных псов из самых ужасных кошмаров, вырвалось на волю из моего медальона.
За долю секунды оно обрело не только форму, но еще и плотность, потому что прыгнуло на Армана сверху, повалив его рядом со мной на кровать.
Вцепилось с него одной из пастей, наступив на меня несколькими лапами – на это я охнула и вытаращила глаза. Затем попыталась отползти, чтобы меня случайно не растоптали, но запуталась в одеяле.
Тем времени страшное, рыча тремя пастями, потащило сводного брата прочь. Сперва с глухим стуком уронило его с кровати на пол, затем поволокло вывшего и хрипевшего от ужаса Армана куда-то в дальний темный угол.
Наверное, хотело его там прикончить. Ну, чтобы не у меня на глазах.
Тут взвыла уже я.
Потому что окончательно пришла в себя, а заодно ко мне вернулась моя магия – раз уж Арман со своим артефактом меня покинул. Трясущимися руками я запустила под потолок пару магических светлячков, после чего приглушенным голосом попросила у всех…