– Ничего. Здесь она должна разобраться сама. Садись в седло и вперед.
Я вскарабкалась на спину своей пушистой красотки, и она с той же невероятной грацией двинулась к остальным псам. Байланги уже выстроились привычным клином. И только в этот момент до меня вдруг дошло, что место в строю определяется вовсе не приказом куратора и не решением адепта, а иерархией стаи.
Я ждала, что мы скромно пристроимся в конце клина. Но моя собака была сделана из другого теста. Вскинув морду, Стужа гордо прошествовала мимо обескураженных псов, и никто не посмел заступить ей дорогу. То есть, почти никто.
Стоило моей собаке приблизиться к Свейту, как байланг, который стоял за ним, обернулся и тут же оскалился. Я узнала Ингольфа. Чейн усмехнулся и даже не подумал одернуть своего пса. Прежде чем я успела мысленно обратиться к Стуже, Вестейн осадил меня:
– Не вмешивайся.
Я бросила на его укоризненный взгляд и вцепилась в луку седла. Моя красавица и не подумала уступать. Стужа пригнула голову, и тоже показала зубы. Из ее горла вырвался угрожающий рык, шерсть на загривке встала дыбом.
На самом деле приказ куратора в это раз пришелся мне по душе. Может быть, это на меня влияли мысли байланга. Но сейчас мне как никогда хотелось обставить Чейна. Хотя умом я понимала, что такого удара по самолюбию парень не простит. К тому же Ингольф был крупнее Стужи. Это не могло меня не волновать.
Несколько тягостно долгих минут байланги смотрели друг другу в глаза. Никто не хотел уступить. В конце концов, это надоело Свейту. Пес обернулся и коротко рыкнул. Ингольф тут же спрятал клыки и медленно, с таким видом, будто делает величайшее одолжение, отодвинулся в сторону, позволяя Стуже занять место рядом. Когда она шагнула вперед и оказалась ближе к Свейту, пес рыкнул, но не напал.
На лице Чейна было такое искреннее недоумение и возмущение, что я едва не рассмеялась. Но пришлось затолкать улыбку поглубже, потому что в этот момент Свейт распахнул крылья и первым сорвался в полет.
Следом взлетела Стужа, Ингольфу пришлось держаться на полкорпуса дальше. На этот раз мы выиграли. Но теперь стоит ждать новых пакостей от Чейна. В то, что золотое пятно на лбу его чему-то научило, я не верила.
Лететь на своем байланге в составе группы оказалось захватывающе и прекрасно. Связь со Стужей как будто становилась еще сильнее и крепче в полете. С ней было на удивление спокойно, хотя кое-чего мне все же не хватало. Кое-кого рядом. Но я постаралась подавить сосущую пустоту внутри. Нам нужно держаться друг от друга подальше, подальше…
Клин описал круг над плато и красиво приземлился. Я спешилась вслед за куратором и подошла к ректору. Крон и Багрейн успели стряхнуть снег и теперь мрачно смотрели на меня. Они явно не ждали, что Стужа сумеет отвоевать себе место. Тем более, место рядом со Свейтом. Хотя идиллия, которую я застала с утра в загоне, явно говорила о том, что байланги друг другу понравились. Правда, Стуже почему-то не нравился Вестейн, и я пока не могла понять причину.
Ректор оглядел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул:
– Что ж, думаю, проблем быть не должно.
Багрейн тут же вскинул голову и попытался возразить:
– Но Бешеная покалечила двоих в Лабиринте! Если она возьмется за старое? Мы не можем подвергать опасности дочь Правящего герцога Запада!
Тут настала моя очередь вытаращить на него глаза. Надо же, вспомнил, что моя жизнь чего-то стоит!
– И других адептов тоже, – поддержал его Крон. – В обычном загоне байланга держит только воля всадника. А у леди Скау еще слишком мало опыта, чтобы управлять взрослым байлангом.
Вестейн бросил на Крона Ледяной взгляд, но ректор задавил перепалку в зародыше:
– Поэтому за ней присмотрят старшие байланги. Между загоном моего байланга и Свейта как раз есть один пустой. Думаю, два опытных вожака вполне способны удержать одну прекрасную даму.
От Стужи пришла волна радости. Общество Свейта было ей приятно. Похоже, следить придется не за ней, а за тем, чтоб Свейт не ночевал в загоне своей прекрасной дамы.
На это ни Крон, ни Багрейн не нашли что возразить. Толпа начала расходиться, а Вестейн поманил меня за собой со словами:
– Идем, покажу тебе новое жилище Стужи.
Я едва ли не вприпрыжку помчалась за куратором. Байланги спрятали крылья и шагали следом бок о бок.
Загон оказался большим и просторным. Мне показалось, что у Котика и Кнута места поменьше. В дальнем конце вместо сарая стоял большой навес, под которым собака сможет переждать непогоду. Пока Стужа с интересом обнюхивала новый дом, Вестейн захлопнул ворота и остался внутри. Когда куратор приблизился ко мне сзади, по коже побежали мурашки. Он склонился к моему уху и прошептал:
– Тира видела метку?
– Нет, – ответила я не совсем уверенно. – Думаю, нет, не должна была.
– Хорошо, – выдохнул он. – Нужно как-то замаскировать ее, что-то придумать.
Я развернулась и заглянула ему в глаза. И после этого также тихо сообщила:
– Боюсь, сделать это будет не так легко…
Поколебавшись, я начала обреченно разматывать бинты..
Я не была уверена в том, что делала. Мне все еще ужасно не хотелось, чтобы Вестейн узнал, что произошло с меткой. Но я понимала, что укус Стужи лишил меня способа скрывать ее, как прежде. Нужно было придумать новый. И в одиночку это сделать сложнее.
Обреченно глядя на куратора, я сунула бинт в карман и задрала рукав. Вестейн изменился в лице. Интересно, я когда-нибудь услышу, как он ругается?
В следующий миг Вестейн взмахнул рукой. Магический замок вспыхнул, когда его магия сплелась с моей, накрепко запирая ворота. Несколько мгновений куратор рассматривал древо на моей руке. После этого он закрыл глаза, выдохнул и снова открыл их. Словно надеялся, что герб его рода исчезнет с моей кожи.
Я и сама не против, но увы…
Вестейн рывком натянул мне рукав, скрывая метку, и начал вглядываться в мое лицо. Я резко отвернулась, пытаясь одновременно разобраться в своих чувствах и не наделать новых глупостей.
— Что все это значит? — глухо спросила я.— Чем это мне грозит?
Сердце стучало, как бешеное. Стужа в этот момент вспомнила о своей неприязни к куратору, повернула голову в нашу сторону и оскалилась. Собака продолжала работать благоразумием, которого нам обоим не хватало. Снег скрипнул, оповещая меня, что Вестейн отступил в сторону.
— Неприязнью герцога Найгаарда, — ответил он. — Это ни к чему тебя не обязывает, если ты об этом.
Равнодушие в его голосе было напускным, я это чувствовала.
— У него и без этого есть повод меня ненавидеть, — ответила я.
— У него и без этого есть повод от тебя избавиться, — поправил Вестейн.
— Спасибо, успокоил, — саркастично ответила я.
— И он попытается сделать это в Лабиринте, — добавил он.
Я обернулась и обнаружила, что куратор сжал кулаки. А холод на его лице сообщил мне о том, что Вест едва сдерживает бешенство. Но стоило ему заметить мой взгляд, как он тут же собрался и сказал:
— Я решу эту проблему. Пока рассказывай всем, как сильно ты порезалась. Я надеюсь, Тира и правда ничего не видела. И держись подальше от Хеймира Лейфа.
Я кивнула, и куратор продолжил:
— С завтрашнего дня ты тренируешься вместе со всеми.
После этого он хотел шагнуть ко мне. Но из-за моего плеча высунулась оскаленная морда Стужи, и Вестейн вынужден был отступить. Я попыталась мысленно успокоить байланга и погладила белую морду собаки. Но она только ткнулась носом в мою щеку и заворчала. Чем же ей не угодил Вест?
Куратор такое отношение собаки принял спокойно. Он принял все гораздо спокойнее, чем я ожидала, и в мою душу закрались подозрения.
– Вест… – протянула я, словно пробуя на вкус этот вариант его имени.
Возражений не последовало, и я продолжила:
– Ты не удивился тому, что увидел.
– Удивился, – процедил он.
– Не настолько сильно, – настойчиво сказала я.
Куратор несколько мгновений смотрел мне в глаза. А затем покосился на дверь загона и сорвал повязку со своей руки. На белой коже красовалась точно такая же метка, как у меня, до последнего листочка на нижней ветке.