Каждое поручение Конна было пропитано ядом. А все из-за медведя!
Именно поэтому его никогда не назначали командовать войском. Как же это было унизительно! То же самое, что сказать вслух: «Браэфар — трус!» В конце концов этому поверил даже Бран, после того случая в Паннонской кампании двадцать лет назад. Конн велел Браэфару собирать подкрепление, а сам уехал сражаться с горным князем и Морскими Волками Шарда. Браэфар сделал так, как было приказано, собрав добровольцев со всех земель ригантов, и собирался вести подкрепление к Конну. Но и здесь героем сделали пятнадцатилетнего Брана, который прорвался к полю битвы с несколькими тысячами добровольцев, а Браэфар остался в Старых Дубах, чтобы в случае нападения защитить местных жителей.
Естественно, никто не воспринимал случившееся таким образом, об этом Конн позаботился. Трус Браэфар не справился с заданием, ему больше нельзя доверять командование. Бран управлял северными землями, Фиаллах — южными, а Браэфару оставили Три Ручья, где наконец он обрел настоящих друзей. Император Джасарей подослал к нему своих лазутчиков. Они сообщили, что император высоко ценит тонкий ум Браэфара и все основные открытия, например, стремена, с помощью которых кавалеристы могли носить тяжелые доспехи и удерживать равновесие в седле. Шпионы заверили, что император сочтет за честь, если Браэфар станет его другом.
Джасарей оказался настоящим другом. Его лазутчики видели, как Коннавар издевался над Браэфаром, слышали унизительные замечания в его адрес. Однажды Коннавар заявил, что это он изобрел стремена. Джасарей был прав и относительно захвата территорий армией Коннавара. Войны стоили дорого и не приносили никакого результата, народ будет богаче и счастливее под мудрым владычеством такого человека, как Браэфар.
Джасарей все понимал. Он похвалил и одобрил действия Браэфара в Паннонской кампании. «Только глупец, — писал он, — увел бы все силы на битву, оставив мирных жителей без помощи, когда исход битвы невозможно предугадать». Браэфар постоянно вспоминал эти слова. Еще Джасарей указал, что господство Коннавара над паннонами противоречит традициям кельтонов, и через лазутчиков свел Браэфара с Гуэрном, мятежным паннонским воином, мечтавшим положить конец игу ригантов. Плести интриги и составлять заговоры оказалось так увлекательно! Он покажет Коннавару, что как стратег ни в чем не уступает Брану. Докажет, что он не трус, когда выйдет на поле битвы вместе с Морскими Волками Щарда. Браэфар задрожал, вспоминая, как, обезумев от страха, бежал с поля битвы. Да, он сильно перепугался, но в этом тоже виноват Коннавар, который не давал ему возможности участвовать в битве. Если бы он хоть раз дал ему шанс, Браэфар научился бы бороться со страхом. Но теперь все страхи позади — он с Гуэрном и его воинами поджидает Коннавара, чтобы его убить.
Убить Коннавара! Он до сих пор не мог поверить, что решился на это.
Всю жизнь, за исключением последних двух лет, он боготворил брата. Большинство ошибок, не всегда по собственной вине, он допустил, стараясь ему угодить.
— Я любил тебя, Конн, — прошептал Браэфар.
Браэфару стало легче, когда он понял, что Конн никогда не явится на встречу с Гуэрном. Он сразу поймет, что это ловушка, и пришлет Фиаллаха и отряд Железных Волков, и их всех арестуют. Браэфар даже знал, что скажет, когда его приведут к королю. «Ну, Конн, у тебя не хватило духу прийти на встречу с нами. Значит, не такой ты и герой, раз послал Железных Волков, а сам побоялся прийти». Он был готов отправиться в ссылку ради того, чтобы обронить эту фразу перед генералами Коннайара. Если его прогонят, он поедет на юг и примкнет к Джасарею.
— Он едет! — закричал Гуэрн.
Сердце Браэфара упало. На дальнем холме показался одинокий всадник на белом коне. Заходящее солнце золотило его доспехи.
— Ах нет! — прошептал Браэфар, пытаясь разглядеть отряд Железных Волков. Лишь когда всадник приблизился, он понял, что король едет один. — Ах, Конн, зачем ты приехал?!
Король Коннавар въехал в Каменный круг. На нем был серебряный шлем, украшенный крыльями, нагрудник с тиснением в виде запутавшегося в терниях оленя и знаменитый клетчатый плащ. На поясе легендарный меч сидхов с золотой рукояткой. Боевой, покрывающий все лицо шлем был прикреплен к луке седла. Король спешился и шагнул к поджидавшим его мятежникам, даже не взглянув на Браэфара, который вжался в тень Каменного круга.
Вперед выступил Гуэрн:
— Иди к нам, Коннавар, мы поговорим о новом мирном договоре.
— Вы позвали меня сюда не разговаривать, — сказал Коннавар, доставая меч и опуская лезвием вниз, — вы вызвали меня сюда, чтобы убить. Вперед, предатели, я пришел, и я пришел один.
Восемь человек, сидевшие у костра, встали, когда подъехал король. Теперь они обнажили мечи и выстроились полукругом, лицом к золотому воину. Несмотря на численное преимущество, мятежники не спешили нападать. Перед ними был не просто воин, а Коннавар, Яростный Клинок, который не знает поражения.
Браэфару, наблюдавшему за происходящим, стало очень грустно. Конн еще никогда не выглядел так величественно, а его враги внезапно показались Браэфару людишками с ничтожными мечтами. Браэфар понял, что не желает смерти Коннавара. Он вытащил меч, готовый броситься на помощь брату… но не сдвинулся с места. Ноги словно налились свинцом, и он беспомощно стоял в стороне, как и много лет назад, когда на них напал медведь.
Вдруг двое мятежников бросились вперед. Коннавар взмахнул мечом сидхов, земля окропилась кровью, и нападавшие упали. На короля бросились оставшиеся шестеро воинов, готовые изрубить его насмерть. В этот момент подул холодный ветер, и Каменный круг задрожал. Вспыхнул яркий свет, и словно из-под земли появился воин. Браэфар моргнул, меч выпал из его бессильных рук. У воина был необыкновенной красоты золотой щит. Он бросился на мятежников, ударив щитом одного по лицу, а другого по ребрам.
Браэфар посмотрел на упавший меч. Он хотел его поднять, но ноги тряслись, и он испугался, что упадет, если наклонится за ним. Он вытащил кинжал. Его оглушали звуки боя, и Браэфар опустился у камня, закрыв глаза и заткнув уши. Полностью отгородиться от ужасных звуков не удавалось, и Браэфар попытался вспомнить те счастливые времена, когда они с Конном были детьми и играли на холмах у Трех Ручьев.
Звуки затихли, и Браэфар открыл глаза. Воин, теперь Браэфар разглядел, что это незаконнорожденный Бэйн, стоял рядом с королем, держа его за руку. Крылатый шлем Коннавара с вмятиной от удара мечом валялся рядом на земле. Лицо было оцарапано, и на нагрудник капала кровь, левая рука тоже была ранена. Браэфар смотрел, как Коннавар с помощью Бэйна снимает нагрудник. Затем король снял и кольчугу, и Браэфар увидел слева на груди Коннавара две большие ссадины.
Уняв дрожь в ногах, Браэфар, покачиваясь, вышел вперед. Коннавар увидел его, и выражение лица тут же изменилось. Браэфар ожидал, даже предвкушал, что король разозлится, но на лице Коннавара читалась только грусть. — За что, Крыло?
— За что? За все унижение и боль, что я вытерпел!
— Какую боль? Я люблю тебя, Крыло, и всегда любил!
— Я знаю, что ты смеялся надо мной все эти годы! Не лги мне, Конн, мне все известно!
— Никто не смеялся, — ответил Коннавар, — по крайней мере не в моем присутствии. Где ты наслушался такой ерунды? — Конн шагнул к Браэфару. — Забудем об этом, Крыло! Приближается великая битва…
— Он потянулся к брату.
— Не трогай меня! — завопил Браэфар, бросаясь на него с кинжалом, о котором почти забыл. Кинжал прошел между ребрами Коннавара. Король застонал и упал на землю, из раны текла тонкая струйка крови.
— Нет… я не хотел…
Бэйн вытащил меч и шагнул в сторону Браэфара.
— Не трогай его! Не убивай! — взмолился король и тут же рухнул на землю.
Бэйн молча стоял, с ненавистью глядя в перекошенное лицо Браэфара.
— Убирайся отсюда, ты, гад! — прошипел он. — Если снова тебя увижу, прибью на месте.
С минуту Браэфар не двигался. Меч Бэйна угрожающе поднялся, и Браэфар бросился бежать к лесу. Он бежал не останавливаясь, его сердце бешено билось,