Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ненадолго же ты задержался, — сказал Ингис.

— Он был молод — его бы еще учить да учить. Ингис кивнул:

— Я не советовал Черепу посылать его.

— У Черепа не было выбора.

— Да, верно. Итак, ты здесь.

— А ты сомневался?

Ингис помотал головой, снял свой бронзовый шлем и почесал кожу под редеющими серо-стальными волосами.

— Весь вопрос в том, Пляшущий Клинок, как мне быть с тобой.

— Это тебя беспокоит?

— Да.

— Почему?

— Да потому что я оказался в ловушке. Я охотно поддержал бы тебя, ибо верю, что за тобой будущее, — но не могу: я уже присягнул Черепу.

— Задача не из легких, — согласился Тенака, налив себе найиса.

— Так что же мне делать? — спросил Ингис, и Тенака-хан взглянул в его твердое честное лицо. Стоит только попросить — и этот человек нарушит данную Черепу присягу, чтобы перейти к Тенаке со всеми своими воинами. Искушение было велико, но Тенака легко поборол его. Ингис, нарушивший клятву, будет уже не тот — вина за предательство будет преследовать его до конца дней.

— Нынче вечером, — сказал Тенака, — состоится Испытание. Ему подвергнутся те, кто стремится к власти, и Аста-хан назовет имя победителя. За ним ты и последуешь — а до тех пор будь верен Черепу.

— Но что, если он прикажет мне убить тебя?

— Тогда ты убьешь меня, Ингис.

— Все мы глупцы, — с горечью молвил воевода. — Разве Череп знает, что такое честь? Я проклинаю тот день, когда поклялся служить ему!

— Ступай и выброси эти мысли из головы. Мы все совершаем ошибки — так уж устроена жизнь. Порой мы поступаем глупо, но иначе нельзя. Мы люди слова лишь в том случае, если слова наши тверды как сталь.

Ингис с поклоном вышел. Тенака снова наполнил свой кубок и откинулся на мягкие подушки, разбросанные по ковру.

— Иди сюда, Рения! — позвал он.

Она вышла из полумрака спальной половины, села рядом и взяла его за руку.

— Я так испугалась, когда тот воин вызвал тебя.

— Мой срок еще не настал.

— Он сказал бы то же самое, — заметила она.

— И был бы не прав.

— А ты, выходит, теперь стал неуязвим?

— Я дома, Рения, и чувствую себя другим человеком Не могу этого объяснить — я еще не думал об этом как следует. Но это чудесное чувство. До приезда сюда я был неполным. Одиноким. Здесь я обрел целостность.

— Понимаю.

— Не думаю, чтобы ты понимала. Тебе кажется, будто я в укор тебе говорю, что был одинок. Это вовсе не так. Я люблю тебя, и ты была для меня источником постоянной радости. Но я не знал своей цели и потому оправдывал имя, которое мне в детстве дали шаманы: Князь Теней. Я был тенью в твердокаменном мире. Теперь я больше не тень. У меня появилась цель.

— Ты хочешь стать королем, — с грустью сказала она.

— Да.

— Хочешь завоевать мир.

Он не ответил.

— Ты видел ужасы Цески и безумства, к которым приходит честолюбец. Видел бедствия войны. Теперь ты сам намерен принести в мир такое, что Цеске и не снилось.

— Я не намерен нести миру зло.

— Не обманывай себя, Тенака-хан. Тебе стоит только выйти из этой юрты. Они дикари, живущие лишь ради того, чтобы сражаться... и убивать. Не знаю, зачем я говорю тебе все это, — мои слова до тебя не дойдут. Ведь я только женщина.

— Ты моя женщина.

— Была — а теперь больше не твоя. Теперь у тебя другая женщина. Вместо грудей у нее горы, и она только и ждет, чтобы извергнуть в мир содержимое своего чрева. Ты герой, великий хан! Твой друг ждет тебя и в слепоте своей верит, что ты скоро явишься к нему на белом коне во главе своих надиров. Тогда зло погибнет, и дренаи станут свободны. Вот удивится он, когда ты надругаешься над его страной!

— Довольно, Рения. Я не предам Ананаиса и не стану вторгаться в Дренай.

— Сейчас, быть может, и не станешь. Но когда-нибудь у тебя не останется выбора. Некуда будет больше вторгаться.

— Я пока еще не хан.

— Ты веришь в силу молитвы, Тенака? — спросила вдруг она со слезами на глазах.

— Иногда верю.

— Так знай: я буду молиться за твое поражение, даже если оно приведет тебя к смерти.

— Непременно приведет, — сказал Тенака, но она уже ушла.

Старый шаман, сидя на корточках в пыли, неотрывно глядел на жаровню с тлеющими углями. Вокруг него расселись вожди племен и воеводы — весь цвет Орды.

Чуть поодаль в кругу из камней сидели трое родичей: Цзубой Череп, Ширрат Острый Нож и Тенака-хан.

Вожди разглядывали их с необычайным интересом. Череп, плотный и могучий, со свернутой на макушке косой и жидкой раздвоенной бородкой, был раздет до пояса, и его кожа лоснилась от масла.

Острый Нож, более стройный, связал свои прошитые сединой длинные волосы на затылке. Висячие усы делали его лицо еще длиннее и придавали ему скорбное выражение, но глаза смотрели остро и бдительно.

Тенака-хан сидел спокойно, устремив взор на гробницу, сияющую серебром при луне.

Череп шумно трещал пальцами и напрягал спину. Ему было не по себе. Он много лет замышлял стать владыкой Волков. И вот теперь, будучи гораздо сильнее брата, он вынужден поставить на кон все свое будущее. Такова уж власть шаманов. Череп не стал бы слушать Аста-хана, но его собственные воеводы, всеми уважаемые воины вроде Ингиса, побудили его обратиться к совету шаманов. Никто из них не хотел, чтобы волк терзал волка. И выбрал же время этот выродок Тенака, чтобы вернуться домой! Череп выругался про себя.

Аста-хан поднялся на ноги. Шаман был стар, старше всех в степи, и о его мудрости ходили легенды. Он медленно обошел круг и стал перед тремя испытуемыми. Он хорошо их знал, как знал их отцов и дедов, и видел, как много между ними сходства.

— Мы надиры! — воскликнул он, подняв правую руку. Его голос, не по возрасту мощный и звучный, пронесся над толпой, и люди подхватили клич. — Обратного пути вам нет, — сказал шаман, обращаясь к троим. — Вы родичи, и в каждом из вас течет кровь великого хана. Быть может, вы мирно договоритесь о том, кому отдать власть?

Он выждал несколько мгновений, но все трое молчали.

— Внемлите же мудрости Аста-хана. Вы полагаете, что вас ждет единоборство. Вы приготовили к нему свои тела и отточили свое оружие. Но боя не будет, и кровь не прольется. Вместо боя я пошлю вас в место, не принадлежащее этому миру. Тот, кто принесет шлем Ульрика, станет ханом. Смерть будет подстерегать вас, ибо вы отправитесь в ее обитель. Вы увидите страшные картины и услышите вопли погибших душ. По-прежнему ли вы желаете этого испытания?

— Давайте начинать! — бросил Череп. — Готовься к смерти, дворняга, — шепнул он Тенаке.

Шаман возложил руку на голову Черепа — тот закрыл глаза и поник. Следом настала очередь Острого Ножа и Тенаки-хана.

Аста-хан присел перед спящими, закрыл глаза сам и приказал им:

— Встаньте!

Они открыли глаза и поднялись, удивленно моргая. Они по-прежнему находились перед гробницей Ульрика, но теперь они были одни. Воины, юрты и костры — все пропало.

— Что это значит? — спросил Острый Нож.

— Это гробница Ульрика, — ответил Аста-хан. — Вы должны принести мне шлем спящего владыки.

Острый Нож и Череп бросились к усыпальнице. Но в ней не было дверей — только гладкий белый мрамор.

Тенака сел, и шаман опустился на корточки рядом с ним.

— Почему ты не последовал за своими родичами?

— Я знаю, где искать.

— А я знал, что ты вернешься сюда, — кивнул Аста-хан. — Откуда?

— Так было написано.

Тенака выждал, когда двое других окажутся по ту сторону гробницы, неспешно встал и полез к куполу. Подъем был нетруден благодаря щелям между плитами мраморной облицовки. Он был уже на полпути к статуе Ульрика, когда другие заметили его. Череп выругался, и оба последовали за Тенакой.

Он достиг арки. Она была семь футов глубиной, и статуя скрывалась в ее недрах.

Царь Каменных Врат!

Тенака-хан продвигался вперед с осторожностью. Дверь была спрятана в глубине арки. Он толкнул ее, и она со скрипом отворилась.

55
{"b":"907316","o":1}