Вокруг очень зелено. Не смотря на прохладную осень, здесь температура воздуха кажется почти летней. И это странно, словно я не Ленинградской области, а где – то на море. Тут тебе и зеленые кусты с деревьями и маленькие фонтанчики. Саид сильно потратился на свой дом, но забыл вложить главное – душу. Как и мой отец когда – то.
Я пробегаю мимо нескольких построек. Кое – где даже приходит ползти на коленях. Спустя минут пять добираюсь до огромного отвесного каменного забора. Вблизи она выглядит еще внушительнее. Вдоль забора нет ни одного дерева, зато есть башни с постовыми. Саид бережет себя не худе президента. Недалеко отсюда пост охраны. Там еще больше людей, судя по всему. Шанс конечно маленький, но может они примут меня за служанку и выпустят? Обычно я везучая, так может чудо случится и сейчас?
У меня с собой часть простыни. Я отрываю кусок, накрывая голову, завязываю сзади, делая узел.
Возможно прямо сейчас меня убьют. Возможно, что еще похуже. Но лучше рискнуть сейчас, чем потом корить себя, что упустила такой шанс.
Сглатываю ужас, что комом стоит в горле и иду вдоль стены, доходя до охранного пункта.
– Стоять! Куда? Кто разрешил? – высокий, худой охранник меня не трогает, но давит взглядом так, что я макушкой чувствую. Сама же смотрю себе под ноги.
– Саид Ахметович послал меня за… богульником, – Господи, какой же бред.
Он тут же переговаривается с со своими коллегами, очевидно пытаясь понять, что за богульник.
– Одной не положено. Хозяин должен сам позвонить или Ринат.
– Эм, – поднимаю все – таки взгляд, сверкнув улыбкой. – Ну вы можете проводить меня. Мне и правда одной страшно. Но и ослушаться я не могу…
Мальчик, а он именно молод и горяч, сглатывает, быстро переговаривается с остальными на непонятном мне языке. Кто – то из них смеется, одобрительно хлопает его по плечу.
– Ладно, пойдем. Только быстро.
– Конечно, конечно, – запах свободы пьянит, буквально глушит разум и внутренний голос, который орет, что все слишком просто. Мальчишка охранник, трогает мое плечо, тянет к выходу, а я сама смотрю на дверь в тяжелых железных воротах, как на вход в рай, как минимум. Как вдруг хлопок рядом не заставляет меня вздрогнуть. Я поворачиваю голову на звук и смотрю на мальчишку, рот которого издает страшный крик. Он просто валится с ног, держится за свою окровавленную руку, качается из стороны в сторону.
– Следующий, кто поможет моей жене сбежать получит пулю в голову.
Голос парализует, а дверь к свободе, казавшаяся такой близкой, удаляется стремительно и неизбежно. Всего несколько мгновений, и я была бы там.
– Ты не отключился. Ты обманул меня, – гнев взрывается во мне яростью. Я поворачиваюсь к собственному палачу, набрасываюсь на него коброй и тут же падаю сраженная четким ударом по лицу. Не больно, но унижения больше чем быть ударенной на глазах его людей я не испытывала.
Он омерзителен. Чудовище. Ненавижу!
– Лучше прикрой рот, если не хочешь получить новое наказание. Вставай.
– Да пошел ты.
Он больше не говорит, сдергивает платок и хватает за волосы. В такие моменты веришь, что хуже уже быть не может, но он просто тянет за волосы, причиняя невыносимую боль, вынуждая меня ползти по Земле.
– Я сама, сама пойду. Сама пойду!
Он отпускает, по коже головы тут же бегут мурашки. Я вскакиваю и ни на кого не смотря, плетусь за Саидом, который даже не поворачивает головы, наверняка уверенный, что я пойду за ним.
Несколько раз ноги сами меня тормозят, из глаз катятся слезы. Кручу в сознании всю ситуацию, будущую жизнь. Не могу не ляпнуть в спину.
– Так ты обращаешься с матерью будущего ребенка.
– Так ты благодаришь за милость, которую я оказал тебе…
Смешок рвется из горла.
– А что ты называешь милостью? Унижение, которому ты меня подверг.
–Ты сама себя подставила. Серьезно думала, что тебе удастся уйти? Ты моя, Дарина, а свое я не отпускаю и трогать никому не даю.
– Только сам, да? Не боишься в следующий раз не рассчитать и убить меня?
Мы доходим до комнаты, возле которой стоит Амина. Смотрит хмуро. На меня.
– Я ничего не боюсь, Дарина. И всегда знаю, что делаю.
– Тогда зачем ты притворился в отключке? Что хотел доказать?
– Хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь в своих страхах. Ты конечно дура, но посмотреть было забавно.
– Я почти вышла. Он почти выпустил меня.
– Только теперь они даже смотреть на тебя будут бояться, не то что помогать, – толкает он меня в комнату. – Кстати, а говорила, никогда эти платья не наденешь.
Я остаюсь одна, тут же падая на пол от бессилия и стыда. Бью кулаком по полу, крича в другой. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Глава 15.
Отрываюсь от пола и иду к кровати. Теперь там нет постели. Только матрас. Я сажусь на него, падаю спиной, чувствуя знакомую мягкость. Я так долго выбирала себе в квартиру матрас. Столько магазинов обошла, чтобы был самый лучший. И теперь в моей тюрьме точно такой же. Даже за это обидно черт возьми.
Закрываю глаза.
Внутри все горит.
Хочется рвать и метать.
Хочется понять, что я сделала не так. Когда ошиблась. Когда свернула не туда. Ведь должна же быть причина. Ничего не бывает просто так. У всех поступков есть последствия. Какой из моих был настолько ужасным, что я получала такую кару. Где – то убила паука, который в прошлом был Богом? Или когда отдыхала на той стороне земли, задела бабочку, которая взмахнув крыльями вызвала настоящее цунами в моей жизни. Кому – то нагрубила? Кому – то наступила на ногу? Не слушалась отца?
Что? Что? Что?!
Что можно было натворить такого, чтобы оказаться в этой чертовой тюрьме. И совершено не важно, какая она красивая и не важно какой надзиратель, важно, что это тюрьма, а единственный шанс выбраться я тупо профукала.
Вздрагиваю, когда дверь открывается и заходит Амина. В руках постельное белье.
– Как вы? Врач скоро появится.
– Нормально, – встаю, обнимаю себя. Смотрю, сжав зубы на то, как она стелит новую постель. И опять точно такую же как у меня дома. – А врачу точно так же, как и вам будет плевать, что меня держат против воли?
– Демид Ахметович брат Саида, – другого ответа я и не ждала.
– Чудесно.
– Рада, что вы смирились…
– Вы знаете значения слова «Сарказм»?
– Скоро ужин будет. Вы голодная?
Так и хочется ответить, что нет. Что я не хочу ничего, приготовленного руками этих преступников. Но и терпеть очередное кормление не готова.
– Голодная, да.
– И это правильно.
Да, как же она достала!
– Что правильно? Да есть ли в этой ситуации вообще, что – то правильное?
– Иногда нужно проиграть битву, чтобы выиграть войну.
Она уходит, а я иду в душ, чтобы смыть с себя грязь и прикосновения Саида. Они до сих на мне. Как грязные пятна, которые не отираются даже мочалкой.
Выхожу из ванной и натыкаюсь на внимательный взгляд Саида. Он лезвием проходится по моим ногам, скользит все выше, к самой шее. От этого тело жечь начинает, особенно в местах, где сильно терла.
Он сидит в углу комнаты за круглым столом. Вальяжно. Расслабленно. Выпивает вино из пузатого бокала. Если не вся ситуация и ненависть, я бы даже сказала, что это завораживает. Насколько он в себе уверен. Словно весь этот мир создан для его удовольствия. И я… Тоже.
– Поговорим? – кивает на стул.
Мне не о чем с тобой говорить! Я не хочу тебя видеть! Ты мне омерзителен! Ты ничтожество!
В ушах звенят собственные мысли, а потом слова Амины про битву и войну. Ладно… Можно же попытаться, да?
– Поговорим.
Я никогда не выглядела при мужчине столь неприглядно. Никто из них не видел меня после душа. Для всех них я всегда оставалась мечтой, несбыточной фантазией с телеэкрана. И только проклятый Саид Кадыров позволил себе снять с меня маску. Даже не знаю какой я была, когда он насиловал меня.