‒ Прости, малышка. Я говорю, как есть, ‒ мягко сказал он, пожав плечами.

‒ Выходит, что зовущие перестанут быть рабами? ‒ спросил Тай. Его явно заинтересовали слова Крайма о новой касте.

‒ Только в какой-то степени. Нам никто не даст выбора, делать ли что-то вообще со своими силами или нет. Обнаружив способность к зову, нас направят сюда или на войну, или в шахты на добычу кристаллов. Но здесь, в академии и в ее окрестностях, у нас хотя бы появятся возможности. Вопрос в том, чтобы…

‒ Выжить, ‒ перебила его Айна.

Крайм кивнул, а затем вспомнил, что Айна не видит, и сказал:

‒ Да.

‒ Любопытно. По крайней мере, многое становится на свои места. Значит, купол растет на восток? Насколько я знаю, мы находимся в западной его части. Нас не должно поглотить чернотой.

‒ Да, никто из тех, с кем я говорил, не знает, почему купол так меняет форму. И почему в определенную сторону. Это тоже одна из странностей. Раньше он был идеальным кругом, а теперь сминается, будто что-то тревожит его изнутри. А может, он перенаселен. Кто знает.

‒ Что находится внутри купола?

Вопросы задавали Тай и Айна. Остальные молчали.

‒ Про территории вечных и то как они выглядят, я ничего не знаю. Об этом не хочет распространяться ни один из тех, с кем я говорил.

‒ Я спросила не об этом, ‒ сказала Айна. ‒ Что или кто находится под куполом?

‒ Тени, ‒ ответил Крайм. ‒ И очень разные. Этому нас тоже будут учить.

Жилая часть академии представляла собой большое здание, примыкающее к основной части бывшей школы боевых искусств. Повсюду на территории виднелись дорожки, вымощенные гладким речным камнем, в некоторых местах они составляли круги, находившиеся в тени под деревьями или у воды в чашах, едва выступающих над травой. Похоже, что раньше здесь занимались духовными практиками.

Пока всех новых зовущих вели к жилому зданию, я думала о словах Крайма. Мое внимание так рассеялось, что я почти не заметила дороги и опомнилась, только когда нас привели в помещения, отведенные для нашей команды. Их было всего три ‒ небольшая гостиная, как назвала ее Мейли, со стеллажами, простыми старыми креслами и столами, и две спальни. На круглом столике стояли простые чашки из камня и тарелки из глины, в стене висели крючки для сумок и одежды, у единственной глухой стены находился небольшой камин. Из гостиной в обе стороны вели двери в спальни ‒ совсем маленькие комнаты, там едва поместились три кровати и единственный шкаф для одежды.

‒ А здесь даже неплохо! ‒ произнес Крайм с интересом, обходя комнаты. ‒ Я ожидал чего-то более давящего и унылого.

Юрай подтвердил, что раньше здесь действительно располагалась школа боевых искусств Мараканда, и тоже имелось деление на группы, большое внимание уделялось взаимодействию друг с другом. Поэтому такая общая комната была основным местом, где бойцы проводили время. Учились и читали они здесь же. В комнаты отправлялись только переодеться и спать.

Я, Айна и Мейли заняли левую комнату. Окно оказалось настежь распахнуто, сразу за ним раскинулось невысокое цветущее дерево, так что на полу и на кроватях лежали крохотные монетки желтых лепестков. Шкаф был общим, один на троих, совсем небольшой и без единой полки, там оказались только крючки для одежды. Ни одной из нас было нечего в нем оставить.

Едва я подошла к окну, как сразу отпрянула: на подоконнике сидела слизистая лягушка. Она буквально утопала в луже вязкого содержимого, которое выделяла ее кожа. Эти лягушки что-то творили с моим телом и сознанием, в деревнях рух их почти не было, но если они мне встречались, я обходила их далекой дорогой. Они ‒ единственные существа, которых я не переносила на дух, и все мое естество противилось приближению к ним.

Айна шла следом, когда я резко остановилась, поэтому столкнулась со мной.

‒ В чем дело, Кейра? ‒ недовольно проворчала она. ‒ Я не очень люблю врезаться носом в спины людей.

‒ Здесь слизистая лягушка.

Мой голос менялся сам собой, он становился выше, тоньше, и выражал острую брезгливость. Мне самой это не нравилось, но я ничего не могла с собой поделать.

‒ Боги. Правда? ‒ спросила Айна. ‒ Хочешь сказать, она заняла одну из кроватей, и теперь кому-то из нас не хватит места?

‒ Айна, нет. Она сидит на подоконнике. В луже слизи.

Я содрогнулась, когда увидела, что лягушка поерзала на месте, и вся эта масса зашевелилась.

‒ Мейли, убери лягушку, будь так любезна, потому что я ничего не вижу, ‒ сказала Айна. Но Мейли стояла почти в дверях.

‒ Нет, я не могу. Я боюсь их не меньше, Айна. Извини. Видела бы ты, как она толчется в своей слизи. Я давно не ела, но меня сейчас стошнит.

Айна подкатила глаза. Это выражение выглядело у нее необычным из-за слепоты, но я заметила движение ее радужной оболочки под белесой пеленой.

‒ Боги. И это люди, которые собираются сражаться с тенями под куполом долины. Кейра, направь мою руку. У меня нет больше сил на зов, так что я ничего не увижу.

Она раскрыла пальцы, когда я поднесла ее руку к лягушке и немного отошла назад. Лягушка могла испугаться и начать прыгать в неизвестном направлении, поэтому мне лучше держаться подальше. Айна схватила ее вместе с комком слизи и спокойно швырнула за окно. Но лягушка приклеилась к ее руке, так что Айна перевалилась через подоконник и бранясь, резкими движениями начала стряхивать ее вниз, пока не добилась своего.

Повернувшись, Айна раскрыла руку, измазанную слизью, и спросила, что теперь с этим делать. Я предложила ей жить в комнате юношей. Она снова громко засмеялась, и сказала, что рада быть со мной в одной команде. Ей нравится, как я звучу, и она хочет пожать мне руку. Я отказалась.

Даже найденные в гостиной ветхие ткани для уборки едва смогли оттереть ладонь Айны, такой густой была слизь, кроме того, она имела острый запах гнили и прелости.

До самого вечера мы находились в комнате. Изредка из гостиной доносились мужские голоса, иногда играла лютня. Айна дремала, но лютня ее будила. И тогда она иронично улыбалась и говорила, что кто-то и правда неудачно пошутил, собрав нас в одну команду.

Я не видела возможности разложить личные и дорогие моему сердцу вещи, кроме как в гостиной, где они станут лежать у всех на виду. Так что решила оставить их в сумке, вместе с резцами и кусочками камня и кости. С подоконника их может сбросить ветром, а мне не хотелось ничего терять или обнаружить их разбитыми.

К вечеру все собрались в гостиной. Юрай сидел в кресле у камина и играл минорную мелодию. На столе стояло блюдо с маленькими хлебами, холодными кусками рыбы, дольками фруктов и овощей. Еду принесли провинившиеся зовущие, так они отрабатывали наказание. Они же уточнили, что с завтрашнего дня все прибывшие будут есть в общей трапезной.

Крайм пришел последним. Все расположились в старых креслах и на стульях и ждали только его. Он держал в руке темную простую бутылку, которая прежде находилась здесь, в гостиной, и служила для набирания воды. Крайм тут же закрыл за собой дверь, поднял брови и слегка потряс бутылкой, демонстрируя, что в ней есть содержимое.

‒ Что это? ‒ с подозрением спросил Тай.

‒ Вино, парень. Отменное дорогое вино.

‒ Где ты его взял?

‒ У Бойла, конечно. Он щедро поделился. Сказал: «Возьми, Крайм. Мне не помешает немного похудеть».

Айна скрестила руки на груди и усмехнулась.

‒ Ты что, украл вино у Бойла?

‒ Конечно. У кого же еще?

Тай уставился на бутылку, будто узнал, что внутри змея.

‒ Ты в своем уме? А если кто-нибудь узнает?

‒ Кто? Бойл? Настоящая бутылка стоит в его же комнате. В шкафу с запасами, пустая и заткнутая пробкой, как ни в чем не бывало. Поверь, там их немало. Я перелил вино специально. И пусть потом этот человек докажет, что он сам, будучи до смерти пьяным, не поставил в свой же шкаф пустую бутылку. Так что не переживай, парень. Нам всем не помешает немного расслабиться.