— Поняла. Болотняник заберёт, — нервно натягивая перчатки, кивнула девушка.

— Что? Ага, да. Заберёт к себе под воду, и больше света белого не увидишь. Лямки на рюкзаке ослабь, а лучше вообще одну с плеча тут же сними. Ботинки расшнуруй, чтобы нога легко выходила. Перед каждым шагом место слегой проверь. Если вязко там да шест вглубь уходит, то ищи другое – покрепче. Выбирай кочки, но не думай, что они прочные — это просто трава наросшая сверху. Где на воде яркую зелень увидишь, будто свежую — даже не суйся. Там глубокая чаруса: нырнёшь и не вынырнешь. Если по сплавине доведётся идти, то выбирай места, где никто не ступал. По этому ковру след в след не ходят. Где один прошёл, там уже порваться готово.

Оглядев Анюту с ног до головы, он задумался: что ещё можно добавить? И вдруг понял, что не сказал самого главного:

— Если в воду провалишься — не вздумай брыкаться и дёргаться! Болото, как зверь – страх твой сразу почует и только быстрее засасывать в свои топи начнёт. Плавно двигайся, скинь рюкзак и пусть тонет…

— Вместе с оберегами? — нахмурилась Навь. Глупые сомнения девушки разозлили скитальца.

— Вместе с оберегами пусть тонет! Всё лучше, чем вместе с тобой! Слегу положи поперек и грудью на неё навались. Не получится: скидывай ботинки, они в трясине точно увязнут, за ноги тебя держать будут, книзу тянуть. Как ляжешь на слегу, сможешь выбраться. И молчком не тони, зови нас на помощь. Мы с Олежкой тебя спасем, он через болота уже хаживал. Пару раз…

Больше ничего полезного Михаил сказать не сумел. Оставалось надеется, что им повезёт и семья не сгинет тут без вести. Как самый опытный он ступил в топи первым, внимательно проверяя каждый шаг перед собой длинной слегой. Хоть ни в одного бога не верил давно, но губы сами собой зашептали молитвы. Всем сразу о ком только слышал.

В болоте терзает не только страх утонуть, но и сырость, вонючий запах гнили, назойливая мошкара. Хотя по весне гнуса было немного, жалил он зло, до нестерпимой боли впивался в тёплую кожу. А начнёшь отбиваться — равновесие на плавучем ковре вмиг потеряешь, тут и подстережёт тебя верная смерть.

Семья двигалась медленно, за целый час не прошла даже сотни шагов. Не раз Михаил нащупывал слегой такие топи, что и думать нечего было соваться туда. Предупредив Анюту с Олегом, он разворачивался и прокладывал новый путь. Лишь на болоте скиталец отчётливо понял, что если он утонет первым, то сын и Навь сгинут следом. Им не выйти без проводника, не вернуться обратно.

Одежда от гнилой воды быстро намокла и начала натирать замёрзшее тело, дыхание сбилось, отяжелело. За каждый шаг приходилось бороться с густой и вязкой трясиной, которая таила в себе смертельную западню. Руки впились в размокшую слегу, выдавив на её коре жёлоб для каждого пальца. А противоположный берег был ещё так далеко…

Вдруг позади раздался испуганный вздох. Решив, что Анюта провалилась в трясину Михаил моментально обернулся на звук. Но с девушкой всё было в порядке. Она заворожённо смотрела сквозь заросли пушицы и камыша куда-то в болотную даль. Проследив за взглядом Анюты сказалец заметил всполохи странного, голубого огня. Словно призраки, огоньки кружились над мрачной трясиной и исчезали лишь только затем, чтобы вновь появиться.

Девушка потянулась рукой к далёким вспышкам, будто бы хотела поймать их тонкими пальцами.

— Добрый знак от Ясунь…

— Стой! — закричал Михаил, возвращая Анюту в реальность. Залюбовавшись огнями, она чуть не сошла с надёжного места. Один роковой шаг в сторону и её ждал зыбун, опасно скрытый под ряской. От громкого голоса девушка вздрогнула и повернулась. Лишь тогда болотный морок спал с её взгляда. Анюта неловко улыбнулась, словно не понимая почему её остановили.

— Это не твои треклятые духи — это газ! Поднимается из трясины и горит на поверхности – газ и кислород дают вспышку! — но она всё ещё не понимала скитальца. Тогда Михаил махнул рукой на всякую логику и опустился до языка подземного племени.

— Не ходи к огням. Это не Ясунь, а Дасунь – злые духи. От них плохие знаки. Они тебя в трясину хотят заманить и болоту пожертвовать.

Только так скиталец смог убедить Анюту отказаться от идеи идти напролом. Огни больше не манили её. Убедившись, что девушка не тянется к вспышкам, семья продолжила путь. Михаил не был уверен, что объяснил ей всё правильно. Однажды ему довелось слышать, что Навьи племена Дасуням как раз поклоняются, но знаки на винтовке Анюты говорили, что у подземников не всё было так просто.

Казалось прошла целая вечность. Скитальцы крались от одной травяной кочки к другой, шагали от островка суши к толстому настилу сплавины. Михаил и не заметил, как солнце миновало зенит и начало клониться к закату. Великая топь Западного Леса не желала пропустить людей через свои гиблые воды.

И всё же они почти перешли. Не более тридцати шагов отделяло теперь семью от другого берега. Как за чудесное спасение, Михаил вцепился взглядом за росшие на твёрдой земле деревья. Хотелось бросить слегу и ничком упасть на тот берег. Лежать, чувствуя, что мир под тобой больше не будет шататься, что почва не рискнёт извиваться волной или липнуть к тебе килограммами грязи.

Минута слабости, рассеянные мечты о спасении и беда тут же случилась. Словно ждала, подкараулила. С громким криком Анюта провалилась в трясину, и сразу по грудь ушла в холодную воду. Всё, что Михаил рассказывал на берегу моментально вылетело из головы испуганной девушки. Она с криками забилась в гнилой воде, потеряла слегу и начала быстро погружаться на дно. Отец хотел окликнуть Олежку, чтобы тот оставался на месте, но было уже слишком поздно. Сын бросился к Анюте и через несколько шагов сам провалился под лопнувший полог сплавины. К его чести парень не позволил себе паниковать и начал подтягивать слегу под грудь.

— Спаси Анюту! — крикнул Олежка, пытаясь освободить свои ноги. Но всё было тщетно.

Спасти Навь…

Однажды Михаил сделал это, а после не проходило и дня, чтобы не пожалел. Анюта быстро уходила под воду, но и Олега болото просто так не отпустит. Вот чем оказалось для сказальца это гиблое место — жутким выбором, кому жить, а кому умирать. Но Навь была сама виновата, из-за неё Олег сейчас шёл ко дну!

Анюта отчаянно кричала и взбивала руками чёрную воду. Болото подобралось уже к самому горлу.

— Хоть бы рюкзак сбросила, дура, — прошептал Михаил уже срываясь к Олежке на выручку. Отец не стал медлить даже долю секунды.

Сын округлил глаза и закричал ещё громче.

— Не меня! Я выберусь! Спаси её!

Протянув конец слеги, Михаил только крепче сжал зубы.

— Тебя вернее.

Во взгляде Олега появилось отчаянье. Анюта уже почти погрузилась в трясину. Рюкзак и застрявшие ботинки беспощадно тянули девушку вниз. Чрез минуту она будет мертва. Михаил старался не смотреть в её сторону и не слушать криков о помощи. Чувствуя, как сердце пропускает удары, он тянул слегу стараясь вытащить из болота единственного родного для себя человека.

— Отец! — сдавлено выл мальчишка. По измазанным болотной грязью щекам покатились горячие слёзы. — Помоги же ты ей!

— Нет!

— Брось меня! Спаси её, я тебя умоляю!

— Нет!

— Отец, зачем же мне жить после этого?!

— Ты будешь жить, я обещал! Ты переживёшь и девятнадцатую Зиму! Я младенцем тебя на руках держал, глядя твоей матери в глаза, клялся жизнь тебе сохранить!

— Я не хочу жить без Анюты!

Зарычав, Михаил рванул слегу изо всех своих сил. Трясина отпустила Олежку, и тот упал лицом вниз на надёжный полог сплавины. Сын наконец-то был в безопасности и сказалец ринулся к тонувшей, но отчётливо понимал, что уже опоздает. Ему не успеть спасти девушку, она почти утонула. Но внутри почему-то не было ужаса или леденящего душу отчаянья.

«Хорошо, пусть так», — мелькнула предательская мысль. — Вот она — возможность вернуть наше время, как было до прошлой Зимы. Навь не из нашего мира, она навсегда останется Навью. Пусть тонет! Олежка молод, если всё случится именно так, мой сын переживёт! Мы найдем другую, с поверхности, и он быстро забудет о подземной напасти!»