Ничего не замечая, Анюта по пояс приподнялась над серой гладью реки – она была стройна и изящна: чуть воздетые кверху груди с аккуратными сосками, белая кожа и длинные русые волосы. Тело девушки оказалось отлично сложено, сильно и желанно. Руки с грацией юной русалки извивались под холодной водой, а на лице появилась беззаботная и блаженная улыбка. Обнаженная красота заворожила Олежку, сердце тяжело заколотилось в груди, наполняя голову громом. Он пожирал взглядом каждый сантиметр женского тела. Но глазам открылось и то, что слегка портило Анютину красоту – на белой коже остались рубцы давно сросшихся шрамов. Она назвалась охотницей, но в шрамах читались не только звериные метки. Старые огнестрельные ранения могли быть оставлены только оружием человека.
Олежка не знал, чем раскрыл себя. Неведомо как, но Анюта ощутила его присутствие и резко повернувшись в воде, встретилась с парнем голубыми глазами. Тот остолбенел, словно взгляд Нави имел колдовскую, звериную силу. Ледяные глаза сковали его лишь одним своим прикосновением. В них не было страха и не было удивления; настороженность тоже быстро исчезла, сгорев в искорках хищного озорства. На лице Анюты вновь расцветала улыбка.
Бесстыдно смеясь, девушка плеснула в сторону Олежки водой. Тот улыбнулся, но всё же не принял приглашения войти в холодную реку. Прижавшись обратно к камням, он просто отвёл взгляд и больше не смущал её своим появлением. Олег слышал, как Анюта вышла из реки, шум веток и шорох одежды. Слышал, как она проверила оружие и подступила к укрытию. Капюшон был откинут, с влажных волос ещё капала влага, а на лице по-прежнему оставалось беззаботное выражение, словно теперь между ней и Олежкой появилась какая-то общая тайна, которая принадлежит только им. Девушка протянула руку отмеченную солнечным кругом и помогла сыну скитальца подняться. Они отправились обратно к спавшему лагерю. Вместе.
…Не найдя по утру сына и Навь, Михаил забеспокоился и начал корить себя – не следовало засыпать! Нужно было стоять на посту до рассвета и охранять общий покой, но пережитый страх в итоге взял верх над измученным телом. Солнечный блик предательски сиял над головой из-за жидкого полога хмари, наполняя воздух весенним теплом. Только ему было ведомо, куда ушли Олег и Анюта. Но когда Михаил уже собирался отправляться на поиски – оба вернулись. Анюта улыбалась и бросала на Олежку загадочные взгляды. Её волосы были влажными и сказалец сразу догадался о купанье в реке. А если молодёжь пришла вместе, значит, между ними что-то случилось.
— Вижу вы встали, – недовольно косясь на Навь, проворчал Михаил.
Сын, казалось, был рад переключить своё внимание от слишком волнующих мыслей.
— Куда мы идём дальше, отец? На запад?
— Да. Чем дальше от Серой орды, тем лучше для нас. Если они захватят дороги и разграбят общины, то наши сказы на этом закончатся. Только на западе есть шанс продержаться.
Михаил с тоской взглянул туда, откуда шло голодное воинство. Небо на востоке не предвещало беды, было таким же пепельно-серым, как и везде. Но из-за горизонта веяло страхом, как будто на небосклон должна была вскоре выползти чёрная туча. Стоять на месте и ждать, когда грянет гром – совсем не хотелось.
— Мы пройдем через Рогово городище. Надеюсь Зима не слишком обеднила эту общину запасами, нам без пищи далеко не уйти. Блок не был щедр, зато Голова не постеснялся натравить верных опричников. При свете дня, да при людях на грани бунта, он не рискнул прижать скитальцев на территории Блока. Напал ночью, как последний подлец.
Анюта присела у затухшего костра и взяла оттуда щепотку сажи. Привычными движениями Навь нанесла под глазами короткие чёрные полосы. Глядя на кострище, скиталец раздумывал – стоит ли вновь разводить огонь и греть воду? Но решил обойтись быстрым завтраком из запасов добытого пеммикана.
Смесь из ягод и сушёного мяса была не самым вкусным угощением в мире. Тем более, что каждому из семьи доставалась весьма скромная порция. Если бы не пришлось делить на троих, ещё можно было этим насытиться. Но глава семьи не высказал недовольства, просто закинул пригоршню в рот и проглотил кислое кушанье. Приятного было мало, однако, лучше пережевывать лесные ягоды, чем страдать от цинги. В холодах та встречалась особенно часто. Болезни стали гораздо сильнее, когда пришли Долгие Зимы.
Олежка съел свой пай без особого аппетита. Анюта аккуратно выбрала из ладошки все ягоды, оставив себе только мясо. Долго пережевывая каждый кусочек, она смотрела на красные шарики, будто решая: есть ли их прямо сейчас или оставить в запасе? Неожиданно она протянула ладонь к Олежке и с улыбкой предложила ягоды парню. Видя, как перекосило сына от употребления своей порции, отец ухмыльнулся. Но, не подав виду, Олег поблагодарил Анюту и принял часть угощения.
Довольная своим благородным поступком, Анюта съела остальное и беззаботно вздохнула. Для неё жизнь была хороша, никакие беды не трогали Навьего сердца надолго. И это была та самая девушка, что убила вчера больше десяти человек. Она вела себя так, словно все тяжёлые решения принимал кто-то другой. Настроение Михаила от такой бессердечности снова начало портиться.
Он резко поднял винтовку и закинул на плечи рюкзак.
— Вставайте. Отсюда до Рогово городища рукой подать, но лучше поспешить и прийти туда утром. Позже мы едва ли кого-то найдём – разойдутся на поиски пищи, и тогда для мена придётся ждать вечера. Потеряем слишком много времени.
Заметив, что мужчины готовятся отправляться, Анюта засуетилась и аккуратно поместила свою винтовку обратно в чехол. Она хотела прочистить оружие после вчерашней стрельбы.
Со вздохом вставая на ноги, Олежка спросил:
— Что ты расскажешь в городище, отец?
— Расскажу о Блоке и о том, что мы уже видели на своем пути. Уж об опричниках непременно поведаю. В городище должны знать, как опасен народ с теплостанции. И конечно о Повелителе Серых Городов тоже расскажем. В Рогово много мужчин, много охотников. Они знают места, где спрятать свои семьи до прихода орды. Может даже найдутся те, кто проводит нас дальше на запад. За Рогово лежат совсем небезопасные земли, и я бы предпочёл иметь надёжного проводника. Охотники местные леса знают здорово, а вот я совсем нет. Всю жизнь обходил их стороной... Там есть чего опасаться.
— А те скитальцы? Ты думаешь мы с ними в Рогово не столкнёмся?
Олежка озвучил вопрос, который и без того вертелся у отца в голове.
— Если они пришли в наши земли впервые, то скорей всего нет. Рогово стоит далеко от дорог, в самой лесной глуши. Так просто на общину не выйдешь. Но, если чужаки знают, где стоит поселение, то мы можем столкнуться. Это последнее близкое Тепло в западных землях до самого Пояса. Я бы точно задержался на день или два в гостях у охотников. Если бы конечно не знал о наступлении Серой орды…
— А те двое не знают, — подытожил Олежка. — Иначе бы рассказали об этом в Блоке. Скитальцы побывали на Заветри, когда армия Серых ещё не вышла к реке из лесов.
Отец лишь пожал плечами. Слишком много думать о наступающей орде ему не хотелось, от этого в сердце зарождался волнующий страх. Лучше было просто идти, и идти побыстрее.
Семья углубилась в леса, и хвойные деревья вновь сомкнули тяжелые ветви. Иногда среди елей мелькали огненные перья пролетавшего мимо клёста. Трели весёлых птиц словно звали лето скорее вернуться. Природа откликалась на этот призыв и грела землю весенним солнцем сильнее. Снег стекал мириадами ручейков, истлевал на пригорках и покидал уже зеленеющие поляны. Его белые залежи оставались лишь в оврагах и ямах, там они не растают до следующей Долгой Зимы.
Неожиданно вдалеке начала свою отрывистую песню кукушка. Анюта остановилась и, загадочно улыбаясь, прислушалась. Олежка тихо спросил у неё:
— Года считаешь?
— Это Жива, её птица, — так же тихо, словно по большому секрету ответила девушка. — Кукушка у Богов зимует и многое знает. Меж Явью и Правью селится, в судьбы людские заглядывает, о многом поведать может, и сколько кому жить осталось тоже расскажет.
