– Правда?! Я очень рада!
На самом деле нет. Никуда я не летала, и уж тем более у меня нет родственников в Чикаго. Я это придумываю, чтобы на фоне других студентов не казаться странной и не выделяться. На учебе лучше быть как все, чтобы к моей персоне не было лишнего внимания. И чтобы за моей спиной не начали шептать о том, какая я странная. В университете я никого не отталкиваю и не замыкаюсь в себе. Хотя лишние знакомства не нужны были, но мне пришлось перешагнуть эту границу и участвовать во всех активных мероприятиях и даже посещать студенческие вечеринки. Естественно, посещала я их только вместе с Брук.
– А я в этом году скучно провела отдых. – Она пренебрежительно махнула рукой и скорчила лицо в недовольстве. – Летала в Грецию с маменькой скучать, пока папочка развлекался тут со своими любовницами. Хотя маме он всегда говорит, что много работает и все ради нас.
Она хихикнула, и я еле сдержалась, чтобы не выставить свое удивление на лице. В богатых слоях общества такое поведение в семье совершенно нормально, и мне приходится учиться относиться к этому так же, как они сами. Мне совсем не хочется, чтобы кто-то узнал о моих внутренних убеждениях и о моей философии жизни.
– Ладно, я не об этом хотела с тобой поговорить. – Аманда обняла меня за плечи и повела в сторону от расписания. – Мне очень тяжело справляться одной, и мне нужна помощница. Новый заместитель.
– А чем тебе старая не угодила?
– Она совершенно безответственная.
– Кажется, вы были подругами.
– Забей на это дело. Мне бы очень хотелось, чтобы ее место заняла ты.
Я прочистила горло и вздохнула.
– Аманда, это не лучшая идея.
– Я тебя записала. Увидимся на лекциях! – крикнула она, уходя.
– Но…
Я раздраженно выдохнула, когда Аманда скрылась за поворотом и снова поправила очки.
Это зависит от моего возраста или я действительно отличаюсь от своих однокурсников? Я поступила позже их и старше максимум на два года. Это небольшая разница, но почему-то все чаще чувствую, что эмоциональным интеллектом мы точно отличаемся. Я более серьезная и спокойная, даже, наверно, занудливая, когда все остальные болтают без умолку о всякой ерунде и постоянно возбуждены. Вот уж действительно студенческие годы. Видимо, этот этап я уже пропустила и не смогу быть такой. Или это зависит от моего нынешнего положения в жизни? Я просто психологически сломлена, в отличие от однокурсников.
Толкотня в коридорах университета после лекции – обычное явление. Но меня это до сих пор раздражает, поэтому я быстро выбегаю на улицу и дышу полной грудью там. Хотя двор тоже полон бродячими студентами, но тут хотя бы никто не врезается друг в друга. За год я даже никогда не посетила столовую университета, зная, что там на каждой перемене творится хаос. А его мне достаточно в жизни. Я просто захожу в кафетерий напротив кампуса и перебиваю аппетит карамельным латте.
И я хожу не одна.
– Первое сентября, а уже заваливают темами для проектов. Ужас!
Брук обняла меня и выдохнула.
– Ты наверняка рада этому.
Подруга укоризненно на меня посмотрела, заставив усмехнуться.
– Да брось, тебе всегда нравились проекты. Это означало, что ты возьмёшь отличную оценку, когда представишь свои собственные идеи дизайна одежды. Ты сейчас раздражена и ничему не радуешься, потому что в разрыве с Джоном.
– Всегда обожала тебя за логичный склад ума, подруга, – пробормотала Брук и зашагала к воротам.
– Вместо того, чтобы мучить друг друга, пошла бы и поговорила с ним, – заговорила я, когда нагнала ее.
– Ни за что я не сделаю первого шага к примирению.
– Зато ты делаешь первые шаги к ссоре.
Брук резко остановилась, что я врезалась в нее. Ее лицо выражает злость, но я не собиралась забирать свои слова обратно, чтобы успокоить подругу, поскольку полностью права.
– Ты вообще за кого? – сощурив глаза, спросила она, скрещивая руки на груди.
– Я за то, чтобы вы, наконец, перестали ссориться по пустякам.
Я чуть склонилась в сторону, чтобы выглянуть из-за подруги, и удовлетворенно улыбнулась, когда увидела перед воротами университета Джона, опирающегося спиной к своей машине.
Вчера вечером он написал мне, что собирается приехать к университету и встретить Брук. Он уже смирился с тем, что только ему приходится делать первые шаги к примирению. В этом у него нет гордости, но мне хочется ударить подругу по голове, чтобы нужные механизмы в ее мозгах наконец заработали, ведь Джон не может один бороться за их отношения.
Отношения – это работа пятьдесят на пятьдесят. В определенные моменты один из партнеров дает больше энергии, чем второй, но лишь в определенные. Мне хочется, чтобы Брук это поняла, иначе она рискует потерять того, кто ее действительно любит по-настоящему. Ведь любовь тоже устает, теряет вдохновение, если не получает отдачи.
– Если ты не хочешь делать первого шага к примирению, то сделай второй шаг. – Я указала ей подбородком на ворота, и Брук резко развернулась.
Несколько секунд она смотрела на Джона, который вскоре сам решил приблизиться к ней, понимая, что моя подруга оцепенела на месте от неожиданности. Брук снова повернулась ко мне лицом. Оно выражает чудесную эмоцию – полное потрясение и растерянность. Она нервно кусала нижнюю губу и находилась в полном замешательстве.
– Ты должна помогать ему в ваших отношениях, – быстро проговорила я, когда Джон находился уже в нескольких шагах от нас, и слегка толкнула Брук вперед. Она нелепо сделала два шага спиной вперед к Джону.
Брук развернулась к нему лицом.
– Джон, я…
Он не дал ей договорить. Схватил за затылок и притянул к себе, жарко накрывая ее губы своими. Брук быстро ответила и обвила его широкие плечи своими руками, прижимаясь к Джону вплотную.
Я от неожиданности открыла рот, застывая на месте, но быстро сообразила, что сейчас должна уйти и оставить их наедине. Джон выбрал верную тактику. Слова действительно будут излишними. Эти двое до смерти хотят быть вместе, но постоянно мучают друг друга. В моменты разлада я нахожусь между ними и снова выдвигаю советы, убеждаю помириться. Я стала связующим звеном.
Я забрала свой кофе. Бариста уже привык ко мне за этот год и точно знает, в какое время я прибуду. Он встречал меня с доброжелательной улыбкой и выдавал мой заказ без вопросов о моем предпочтении. Я всегда беру только карамельный латте. Несколько раз я получала его от него бесплатно. Потом только поняла, что таким образом он пытается расположить меня к себе. Как-то раз он даже решил пригласить меня прогуляться по ночному парку, а мне только и оставалось, что деликатно отказать. Хорошо, что парень оказался понимающим, и от обиды он не запирает передо мной дверь кафетерия.
Многие уже пытались поймать мое внимание, приглашали в кафе или прогуляться, но я отказывала всем. Один раз Брук меня уговорила сходить и развеяться, когда я приглянулась ее однокурснику на очередной студенческой вечеринке, и он пригласил меня в ресторан. Брук ручалась за него и убеждала меня в том, что он просто джентльмен. Я подумала о том, что ничего не теряю. Наверняка я покажусь ему скучной, и на следующий день парень даже не вспомнит про меня.
Но до ресторана я так и не доехала. Он позвонил и сказал, что все отменяется и что ему очень жаль. На следующий день Брук потребовала от него объяснений в моем присутствии, но парень лихорадочно бубнил что-то и пытался оправдаться, избегая моего взгляда. Он даже держался от меня подальше. На вечеринке он вел себя иначе. Был увереннее и держался меня на близком расстоянии. Это я, наоборот, все время отстранялась от него, когда расстояние между нами значительно сокращалось. Я видела, какой он странный и взвинченный, поэтому убедила подругу отпустить его и прекратить пытать, ведь ничего рассудительного в таком состоянии он не скажет точно.
Эта ситуация показалась мне странной. Будто парня убедили не связываться со мной, и он начал меня бояться. Так или иначе, вскоре я отпустила этот момент из своей жизни и больше не вспоминала. Я не расстроилась. Другие мужчины меня перестали интересовать от слова совсем. Когда закрываю глаза перед сном, то снова слышу его хриплое у моего уха «Моя» и мне хочется провалиться под землю.