– Тень... – Полина ощутила, как в животе собрался ледяной комок и готов лопнуть. – Они создадут такую же тень, которая станет реальностью. Я видела...
И села, почти рухнула обратно на стул. Словно не сон, а воспоминание – перед глазами встал мёртвый Омск. Нет, не мёртвый. Превратившийся в зону, полную чудовищ, в которых обратились жители. Немногие уцелевшие, которых заперли выживать внутри санитарного периметра – выживайте как знаете. Подвал, в котором Полина пряталась вместе с двумя младшими сестрёнками Зины Ковалёвой. Все остальные умерли. И как девочки плакали от голода, если тёте Полине ничего не удавалось найти… Но плакали тихо, беззвучно, чтобы не привлечь внимания нелюдей и людей, потерявших человеческий облик.
– Я видела погибший город. Зимой.
– Да. Твои способности пошли в бабушку. Не столько менять структуру вещей, а больше видеть прошлое и возможные варианты будущего. Потому, к слову, твоя бабушка, для тех, кто в курсе, одна из лучших врачей города. А ты видела вариант будущего, который станет платой за обретения Князем всемогущества, способности менять мир по своей воле.
– Как джинн из «Тысячи и одной ночи», – попробовала улыбнуться Полина, хотя и вышло довольно жалко.
– Ну не совсем так, но что-то вроде. Что самое плохое, остановить Князя могут только стражи. Но своих на Перекрёстке почти не рождается, звать на помощь Круг… Ты имеешь право и возможность, но не успеешь. Пустые почти готовы, причём с запасом. Пока ты ищешь помощи – ты опоздаешь. А тот парень, который был с тобой в тени. Он тоже страж, но он скорее боевик. Как страж он намного слабее тебя. Зато вдвоём у вас есть шанс. Находишь Пустого, я умею. Заставишь его лопнуть, потом разрушаешь тень. Вдвоём с тем парнем вы составите отличную команду, – Лео улыбнулся. – Как во времена моей молодости: охотники на чёрных колдунов и ведьм, они тоже были парой. Лишившись своего запаса, Князь станет не опасен. Точнее, у нас появится время, чтобы без спешки позвать на помощь, а уже потом чёрного ведьмака выследить и арестовать.
– Извини, – Полина встала. – Мне надо подумать.
– Хорошо. А я пока чай допью.
Оставшись один, Лео почувствовал себя как-то неуютно, словно его кто-то невидимый всё время гладил против шерсти. Вот и поверишь после этого в призраков… Некоторое время фамильяр вертелся, затем обернулся и посмотрел не то место, где много лет назад – он это отлично помнил – висела фотография с первого свидания Вадима и Ольги. Потом её мать фотографию сняла и выкинула, но вешать хоть что-то другое на это место Ольга так и не дала.
– Я не соврал ни в едином слове, – негромко произнёс Лео. – Она примет решение сама… Ну да, да! Согласен. Я родился слишком давно, и законы тогда были другие. Я имею право мстить. За тебя… Мы сначала свернём Князю шею, а уже потом я отправлю весть Воронцовым и расскажу всё до конца.
Часть II (1)
Утро началось с того, что весь класс оторопело и подозрительно глядел на Антона, как-то слишком уж весёлого и довольного жизнью. Вдобавок то, что с утра не прибежала Тамара Борисовна и не стала новичка отчитывать за прогул, означало – отсутствовал он вчера если не с разрешения классной, то с ведома отца как минимум. Парень, негромко насвистывая себе под нос незнакомый Полине мотивчик, занял место рядом с девушкой. И тихонько, одними губами и так, чтобы услышала лишь она, шепнул:
– Я бы пока пересаживаться не советовал.
В это время в класс вошла Зина. Торопливо, пока её прежняя парта не занята, села на прежнее место в первом ряду. Следом вошёл Денис и тоже занял своё обычное место. Смотреть, как поникли плечи у оставшейся в одиночестве подруги, было больно, словно ты порезалась листом бумаги, и теперь рука донельзя неприятно саднит. Но тут Полина перехватила нехорошую ухмылку Дениса и брошенный в её сторону взгляд, полный какого-то предвкушения, и сразу захотелось согласиться с Антоном. Ей и в самом деле пока лучше побыть рядом с ним в изоляции от остального класса. А с Зиной можно будет встретиться отдельно, всё обсудить и всё объяснить у неё дома. К тому же так будет, наверное, лучше и для самой Зины. Обозвав Юлю «Медузой Горгоной», с прозвищем Антон более чем угадал. Ещё со средней школы Юлька обожала вместе с подружками устраивать травлю своим противницам. Например, если главная роль на каком-нибудь выступлении класса на празднике вдруг доставалась не ей. При этом, когда во главе своих приятельниц она смотрела на жертву, чувствовалось во взгляде у Юли нечто такое, парализующее. И если Полина с какого-то момента научилась не реагировать, вырвалась из-под этой «магии страха», то у Зины на Юлины придирки никогда не находилось достойного ответа.
Первым уроком была литература, на которой учительница заодно решила пробежаться по поэзии Серебряного века. Пусть этот раздел изучали в прошлом году, но, дескать, ученики должны его помнить как фундамент программы одиннадцатого класса. Антон умудрился опять всех удивить, с ходу процитировав по памяти стихи чуть ли не всех поэтов школьной программы… При этом у Полины с чего-то было стойкое ощущение, что сосед на самом деле не помнит эти стихи наизусть, а повторяет по чьей-то подсказке. Именно потому, что она сидела рядом и совсем близко, девушке и показалось – говорит Антон очередную строфу с небольшой задержкой. Услышать, осознать и произнести вслух. Но сразу же Полина убедила себя: ей именно почудилось. Рядом никто не шептал – она бы услышала, никаких наушников и гарнитур у Антона тоже не было. Да и затеял он всё, похоже, исключительно позлить Дениса, у которого на глазах утекала сквозь пальцы слава лучшего ученика класса.
Следующей была физкультура. Полина невольно улыбнулась, глядя на одноклассников. Вроде бы и страшно находиться рядом с теми, кому Денис объявил войну, и хочется отодвинуться – и нельзя, ведь парни и девушки из раздевалки на улицу идут строем в две колонны, строго затылок в затылок. Зато на стадионе, пока учитель оказался занят и куда-то отошёл, все тут же разбились на группки, не забывая встать подальше от «зачумлённых». Антон и тут удивил. Не стал чесать языком или прохлаждаться, а начал самостоятельно разминку. Сначала никто не заметил, потом один за другим разговоры прекратились и послышались смешки. Полина услышала, как недалеко кто-то начал подсмеиваться, рассуждая, мол, дохляк делает какие-то странные упражнения: то ли в циркачи хочет, то ли выпендривается после… После чего именно услышать Полина не успела. Антон закончил разминку.
Первым делом он начал упражнения на брусьях. С подскоком красивые элементы, когда после очередного маха тело застывает на руках, а ноги замирают параллельно земле. Сальто на брусьях. Обороты и упоры стоя, когда человек вниз головой как натянутая струна стоит, опираясь руками на брусья. Дальше, сделав красивый соскок, Антон перебрался на турник. В лёгкую, будто это совсем не тот человек, который пару недель назад с турника свалился, Антон сначала два десятка раз подтянулся, затем крутанул «солнышко». И второй раз. Третье солнышко он закончил тем, что оказавшись в нижней точке соскочил на лету. И уже направился было к кольцам, когда в тишине раздались хлопки учителя:
– Браво, молодой человек. Вы меня удивили. Особенно учитывая…
– Первое занятие, – улыбнулся Антон. – Я в Москве серьёзно занимался гимнастикой. Тут болел, если честно. Перед самым переездом. А на первом уроке не до конца восстановился, но тут как до снарядов добрался... Дома-то ещё ничего нет, и зал надо искать.
– Молодец. Но в следующий раз лучше предупреждай, что болеешь, чем вот так себя ломай. Хотя, – вздохнул физкультурник, – зная таких как ты, иначе вы не можете. Ведь будешь ломаться, выжимать себя до крови, но всё равно заниматься. Ладно, – голос загромыхал над стадионом, – чего уставились? Цирк закончен. В две шеренги построились. Разминку начали.
И опять Полина поймала взгляд Дениса, полный злобы. Антон его старательно злил: что на литературе, что сейчас представление было рассчитано на конкретного зрителя. Нет, и на массовку тоже, но чтобы эта массовка тоже злила одного-единственного главного зрителя. Вон как даже Юля невольно глядела на гимнастические упражнения, затаив дыхание. Зачем? И почему у Полины с каждой секундой крепло ощущение, что, как и с «гопником», Антон именно играл роль? Только теперь умницы, спортсмена и мечты любой девчонки? И заодно вопрос: о чём Антон и Егор шептались после физкультуры и при этом старались так, чтобы их никто вместе не видел?