А ещё что-то в Денисе не нравилось. Похож… на наркомана? Не в стадии ломки или под кайфом. В момент, когда глюки уже прошли, адекватности ещё не потерял, но и радости от жизни уже нет, настолько сейчас у человека хреновое настроение. И на таких Антон тоже насмотрелся, ибо родители считали, что Антон обязан уметь вычленять любителей дурмана среди окружающих его людей.
– Коготь. Присмотрись к Денису. Этот, шатен с мелированием.
– Я понял, о чём ты. Нет. Не наркоман. Запах я и отсюда чую и разбираю. Нет там ничего постороннего. Принимал бы дурь – пот его бы выдал, здесь нужных веществ, скрыть приём наркотиков, пока не знают. Но согласен, странный парень. Понаблюдаем.
Коготь наблюдал всю следующую неделю. Антону же хватало проблем и без странностей одноклассников. На второй же день учёбы из-за проклятой пластики нового тела Антон схлопотал «тройку» по физкультуре. Не смог нормально подтянуться – хотя дома его учили и тренировали в том числе мастера рукопашного боя и фехтования. Появились неожиданные сложности и с остальной учёбой. Если всякую физику-химию Антон вообще мог не учить, а в здешней школе преподавать – сказывалась разница уровня общих знаний, то с русским было намного сложнее. Миры хоть и близкие, говорилось и слышалось почти одинаково, но правила орфографии и пунктуации заметно различались. Как и значения некоторых слов и идиом. В первый свой приезд на Перекрёсток Антон смеялся, к примеру, что у него дома титул князя вытеснил не царь, а герцог, здесь же слово осталось иностранным… Теперь же эта разница в значениях чуть не обошлась ему очень дорого: проверяя сочинения, учительница литературы заподозрила, что новый ученик попытался над серьёзной темой пошутить на грани похабели. С английским выходил полный кошмар. Дома это был местечковый никому не известный язык на грани исчезновения, и учил его Антон уже здесь, наспех через гипнопедию и тонкую сторону. Знать хотя бы на школьную тройку. И похоже, сильно недоучил…
Вердикт фамильяра был однозначен: наркотики Денис не употреблял. Но почему тогда с каждым днём он веселел? И не спишешь на то, что Денис явно новичка поначалу опасался. Да, чужак, и если авторитет держится исключительно на силе, то прихлебалы запросто пойдут за тем, кто ещё сильнее. А потом, увидев на физкультуре недотёпу, побаиваться вызова за лидерство в классе перестал? Или дело совсем в другом? Что за гадость этот Денис готовил? В грядущей пакости Антон был уверен, до умений придворных интриганов держать маску Денису было далеко.
Математика в тот день была последним уроком. Когда прямо с порога учительница объявила, что сегодня назначена контрольная, класс зашумел и запротестовал. Антон не посторонний звуковой фон не обратил внимания, его интересовал лишь Денис и его реакция. Всё-таки держать маску идеально, не выдавая себя – тут нужна долгая практика. А так Денис немного чаще обычного моргал глазами, непроизвольно чуть отклонил голову назад, как бы собираясь уйти от встречного удара – признаки возбуждения, агрессивной готовности к схватке. Вот оно!
– Прошу прощения, но в первую неделю нового учебного года писать контрольную – не педагогично. Организм ещё не вошёл в рабочий режим, это перегрузит нашу психику. Будут низкие баллы, а нам аттестат получать. Мы все напишем на следующей неделе.
Назидательный тон заставил учительницу растеряться, Антон это хорошо заметил. Заметил это и Денис, положил руки локтями на стол, кисти рук соединены кончиками пальцев, но ладони не соприкасаются — поза превосходства и уверенности в себе.
– Вот контрольная и поможет вам войти в рабочий ритм. Заодно на следующей неделе напишем самостоятельную уже по новому материалу.
– А если мы откажемся?
– Что значит откажемся? – окончательно растерялась учительница.
– Вот так, возьмём и не станем писать. Что вы сделаете?
Ответ учительницы Антон опять пропустил, очень уж нехорошо его кольнула злорадная усмешка, на мгновение мелькнувшая на лице Дениса – хотя никто другой её наверняка не заметил, слишком быстро она промелькнула.
– Я очень извиняюсь, но вы абсолютно не справедливы. Мы отказываемся писать контрольную.
– Мы, это Ваше величество Денис Стрельников? – зрачки учительницы сузились, взгляд налился нехорошей тяжестью.
«Зараза! Она повелась на его сценарий, пошла на конфликт. Но зачем это Денису? Продемонстрировать свою власть? Кому?»
– Мы – это весь одиннадцатый «А».
– А вы уверены, молодой человек, что абсолютно все в данном классе согласны получить единицу в угоду сомнительным амбициям некоторых его представителей?
– Уверен, – без тени сомнения ответил Денис. – И это не амбиции, а наше законное право отстаивать свои права.
Математичка раскрыла журнал и в полной тишине занесла над ним ручку, всё-таки сомневаясь.
И тут неожиданно встала та самая девушка, за которую Антон зацепился взглядом в первый день. Про неё он тоже собирался поразмыслить, но за остальными проблемами забыл. Как её зовут? Полина Лесникова, кажется?
– Я не отказываюсь писать, – девушка встала. Пользуясь тем, что сидит на первой парте, обернулась, посмотрела на остальной класс и с нажимом громко продолжила: – И ещё я считаю, что учителю виднее, как строить учебную программу и когда необходимо устраивать контрольные.
Класс замер, потом негромко загудел. Послышались шепотки: «Предательница». Антон же растерялся. Он должен сидеть тише воды, ниже травы? Слиться с толпой, это приказ отца и государственные интересы, чтобы не сорвать переговоры с Ратмором? Но сейчас пойти на поводу у Дениса – значит признать его лидерство и его право командовать. Но тогда стоит быть готовым к неприятностям, когда следующая выходка утянет и Антона. Или?.. Тут Антон поймал убийственный взгляд Дениса, которым он наградил девчонку, посмевшую противиться его воле. Неприязненные и хмурые взгляды остального класса… Соображения разума были мгновенно отброшены. Бросать девушку одну в беде – это подло.
– Я тоже не отказываюсь писать.
– Воробьёв? – уточнила учительница.
Быстро проставив в журнале единицы, математичка написала на доске задание. В гробовой тишине подождала, пока двое учеников его решат, забрала у них листки и покинула класс.
Субботним утром перед уроками в класс ненадолго зашла Тамара Борисовна и с укоризной объявила, что учительница математики пожаловалась директору на поведение учеников. Это вопиюще недопустимо, и она надеется, что больше подобного не повторится. При этом Денис остался как бы и ни при чём.
Часть I (2)
Большую часть воскресенья Полина неожиданно для себя провела дома. У бабушки, видите ли, накатили дурные предчувствия. В другое время Полина неизбежно бы возмутилась, хотя даже мама обычно с бабушкой в таких случаях не спорила. Пусть в остальном они ругались постоянно. Но именно сейчас на душе тоже висела тяжесть, какое-то мутное, закопчённое состояние, предчувствие чего-то нехорошего. И всё-таки к своей лучшей подруге Зине вечером Полина решила заглянуть, а бабушка, хоть и поворчала, всё же отпустила до соседнего дома.
Зина встретила подругу на пороге, и тут же скривила неприязненную гримасу. Полина уже приготовилась обидеться, особенно если Зина сейчас наедет на неё из-за контрольной по математике. Но Зина на секунду замерла, потом метнулась вглубь квартиры. И почти сразу оттуда послышался детский рёв и грозный окрик:
– На минуту вас двоих оставить нельзя. Чего опять не поделили?
Полина мысленно стукнула себя по лбу: «Ну я и дура». Сразу подумала о лучшей подруге гадость. Хотя могла бы с порога сообразить. Рыжие волосы Зина считала одним из своих главных козырей внешности, даже дома старалась заплетать – а тут они растрёпаны в стиле «ведьма прилетела с шабаша». И нет очков! Хотя очки Зина носила везде, разве что когда подходила к школе, снимала. Линзы ей были противопоказаны, а очки, по мнению Зины, портили внешность. Ну а что красивые миндалевидные глаза так широко смотрят из-за не очень хорошего зрения, так это только добавляло привлекательности в глазах мальчиков. Но если дома Зина тоже без очков, это означало одно: родители оставляли старшую сестру присматривать за младшими, а сами куда-то уехали. После однажды треснувшей линзы и двух ремонтов оправы, оставаясь с сестрёнками без поддержки, Зина очки снимала от греха подальше. Ибо сёстры-близняшки, скоро им как раз исполнялось пять, постоянно то мирились, то дрались. Ведь если попадалась интересная игрушка, то обязательно одна-единственная на двоих. Вот и сейчас в комнате наблюдалась типичная картина: две девчонки замерли по разным углам, смотрят друг на друга и дуются, а между ними посреди комнаты возвышалась старшая сестра, поочерёдно вправо и влево бросая грозные взгляды.