«Выходит, само убийство не видела».
Булгакова:
– После этого я и еще несколько человек побежали к воротам к отцу Василию… Он еще дышал, но через несколько мгновений умер. После этого отца Василия отнесли в храм. Потом приехала «скорая» и повезла его в больницу.
Опустевший монастырь
Мортынов не стал спрашивать: почему решила, что отец Василий умер.
Что-то пометил на отдельном листке, еще что-то выяснял, Булгакова отвечала, и он записывал:
«Когда я побежала к звоннице, то крови у отца Ферапонта и у отца Трофима я сначала не увидела. Кровь я увидела уже позже. Каких-нибудь людей, бежавших от звонницы, когда я бежала к звоннице, я не заметила. У меня все внимание было направлено на звонницу и отца Трофима… Уточняю, что после возгласа: “Помогите!” отец Трофим громко закричал… Еще когда я увидела человека в монашеской одежде, я только подумала, что это убийца…»
Следователь спросил о бородаче, которого пометили собаки:
– Знаете Карташова Александра?
– Не-а…
Когда женщина расписалась в протоколе, то спросила:
– Это он убил?
– Не знаю, но разбираемся. Ищем, – резко ответил следователь.
– Разберитесь, найдите. – Паломница вдруг опустилась на колени и сжала руки перед собой в кулак: – Умоляю…
Мортынов встал и подошел к женщине. Хотел ее поднять и сказать: «Не волнуйтесь, найдем», но произнес дежурную в таких случаях фразу:
– Мы сделаем все возможное…
– Я могу идти? – тяжело поднялась с колен преподаватель института.
– Да, если понадобитесь, вызовем…
– Я верю вам, вы найдете… – попятилась из комнаты. – Я буду молиться о вас…
О Мортынове еще никто в жизни не молился. По крайней мере он об этом не знал.
Мортынов походил по кабинету, прокручивая в голове рассказ паломницы. Сел и думал: кто эти два парня на пути в скит, кто «влип» в забор, кто стоял, окаменев, в монашеском одеянии, кто те три или четыре женщины у звонницы, кто знакомая преподавателя, почему сразу решила, что мертвы, – а перед ним уже сидела молодая паломница.
Теперь Мортынов выяснял и заносил в протокол ответы молодки:
«Степанова Людмила Владимировна… 1962… родилась в Грозном… живет в Москве… переводчик… допрос начат 15.05… Приехала 5 апреля 1993… Жила в деревне рядом с монастырем… 18 апреля пошла в монастырь… Примерно в 6.15 услышала звон… в 6.20 звон прекратился… Оглянулась, увидела, как в направлении ворот в скит убегает человек… обратила внимание, что в звоннице инок Трофим пытается приподняться… он держится за колокольные веревки и только благодаря этому не падает… Не доходя метров десяти до звонницы, увидела, что инок Трофим ударяет из последних сил в колокол и читает молитву и сказал: “Помогите”. В этот момент заметила, что рядом лежит еще один человек – Ферапонт».
Следователь потом спросил Степанову:
– Так что про того, который убегал?
– Я поняла, что он ударил чем-то монахов. Я посмотрела в ту сторону, куда он побежал, и увидала двух нагнувшихся людей, и подумала, что это те двое, что ударили Трофима и Ферапонта. Это происходило у стены слева от ворот, которые ведут в скит.
Следователь подумал: «Так что, трое убийц?»
Степанова продолжала:
– Я не разглядела этих людей, так как было далеко и не до этого. Я побежала в храм звать людей на помощь иноку Ферапонту и иноку Трофиму. В храме я разбудила паломников, и мы вместе побежали к звонарям.
– Вы еще видели тех двоих, которые нагнулись?
– Я поглядела на то место, где видела их силуэты, но там никого не было. Все это произошло в течение пяти минут… Отца Трофима братья сразу занесли в храм. А Ферапонту оказывали первую помощь.
«Инока Ферапонта осматривали на звоннице. Трофима – в бане».
Степанова продолжала:
– Минут через пять подошли сестры и сказали, что около ворот, ведущих в скит, лежит отец Василий. Я пошла туда. Кто-то вынес подушки и положил ему под голову. Братья отнесли отца Василия в храм. В это время кто-то из братьев принес шинель и повесил на изгородке. Также нашли нож…
Следователь подумал: «Говорит о трех нападавших, но самого нападения не видела».
Он спросил:
– Вы знаете Карташова – такого бородача в монастыре?
Степанова пожала плечами.
У Мортынова почти каждое дело начиналось с кромешного тумана, и он не удивился потоку вопросов, которые всплыли в деле по убийству монахов.
Его дергали к телефону, который находился в приемной.
Из Калуги спрашивали:
– Кто убийца?
– Да только приехали… – отвечал Мортынов.
– А почему не поймали по «горячим следам»?
– Ловим…
– А версии есть?
– Одна дала показания: двоих видела по дороге в скит… Другая: один убегал, и двое нагнулись у ворот… Уже трое…
– Что за двое? Что за трое?
– И я вот думаю: что за двое и что за трое…
– А, понятно, только расследование начали…
После разговора с одними бросал трубку, а когда позвонил начальник следственного управления, заверил:
– Товарищ Ерков, ищем!.. Да-да, понимаю… Ждут наверху… Не подведем…
Осторожно опустил трубку на аппарат и только потом выматерился.
Чужими руками хотят жар загребать!
Еще бы, каждому хотелось выслужиться и первым доложить наверх, что убийство монахов раскрыто.
Прибегал амёбообразный козельский районный прокурор:
– Ну как, раскрыли?
Кривился от того, что зря спешил.
Ввалился опер:
– Что делать с Карташовым?
– Везите его в отдел. Там Грищенко, она и займется. И вещдоки прихватите, – отдал огромный пакет.
Мортынов допрашивал, потом вносил в протокол:
«Филипова Любовь Викторовна… 1946 года рождения… Родилась в Москве… сотрудник монастыря “Оптина пустынь”… проживаю в Москве… допрос начат 15.50… приехала в Оптину пустынь 14 апреля 1993 года… В 23 часа 17 апреля началась пасхальная служба и закончилась около 6 утра 18 апреля… После службы решила убраться в храме, но поняла, что у меня сил на это не хватит, и отправилась в свою келью, которая находится в угловой башне. Когда шла в келью, из звонницы доносился перезвон, а потом тревожный набат. Тут услышала крики женщин… Я встретила сестру Наталью, которая просила показать, где находится госпиталь. Когда мы шли в госпиталь, сестра рассказала, что в звоннице убили двух братьев. Она заметила, что по дороге, которая ведет к воротам в скит, около деревянных домов лежит монах, закрытый мантией. И клобук закрывает лицо. Из-под мантии виднелась кисть… Я подумала, что человек мертвый. Я сняла клобук, но лица не было видно, так как человек лежал вниз лицом. Я немного откинула верхнюю часть тела и запрокинула на спину. Я узнала и спросила: “Отец Василий, это вы?” Он застонал, и я поняла, что он еще жив. Тут подошли братья и попросили всех женщин отойти».
![Убийство в Оптиной пустыни - i_050.jpg](/BookBinary/888640/1712266527/i_050.jpg/0)
Послушники на просфорне. Оптина. 1992 год
Когда сотрудник монастыря сказала: «Наталья видела мужчину, который сбросил шинель», Мортынов пометил: «Найти Наталью».
Спрашивал дальше и записывал:
«Я направилась к сараю и видела, как кто-то из мирских нес солдатскую шинель… Зайдя за сарай, я увидела клинок… Он был в крови… Я сказала, чтобы его никто не трогал…»
«У сарая клинок…» – пометил.
На вопрос Мортынова, знает ли она Карташова, вразумительного ничего не сказала.
Сотрудницу монастыря сменил трудник.
«Мустафин Виктор Леонидович… 1956 года рождения… Родился в Грузинской ССР…»
Спрашивать, почему он не воюет в Абхазии на стороне грузин, не стал.
Записывал: «…место жительства монастырь “Оптина пустынь”… хлебопек… допрос начат 17.45… В монастыре три года… В ноябре 1992 я на кухне… появился человек в военной шинели… на кухню не проходил… Я: “Что нужно?” – “Нож на кабана”… У нас такого не было и нет… Через день он пришел повторно…»