Вокруг глаз Муза пролегли радостные морщинки.
– Это замечательно. Значит, ты обрела ясность и больше не сомневаешься в выбранном пути.
– Да, – согласилась она. Но утром, когда она обнаружила находку, её заточенный на проверку договоров мозг уцепился за одну деталь. – Я заметила, что графа цели по-прежнему пуста. У тебя могут возникнуть проблемы из-за этого?
Он хлопнул себя по лбу со словами:
– Линдворм9 зловонный, как же я забыл? – Он зарделся, немного помолчал и добавил. – Признаюсь, мне так нравится проводить с тобой время, ходить на курсы, что из головы вылетело.
По груди Нелли прокатилась тёплая волна, которую тут же смыли слова Муза:
– Порой я забываю о том, кем являюсь и какие обязательства несу. Как бы я ни любил наши повседневные дела, прогулки, мы, скорее, врач и пациент, которым нельзя отлынивать от целительного плана.
Он распрямил спину, мягко убрал руку из-под её локтя и сделался отстранённо-недоступным. Её сердце сжалось.
– Нел, не переживай, я подумаю над нашей целью. – Заверил он.
У неё внутри всё упало. Выбор цели неизбежно приближал их к расставанию. Любой грамотно составленный контракт рано или поздно заканчивался и включал в себя результат, к которому стремились стороны. Результат, который можно посчитать, сравнить с ожидаемым и оценить. Ни один контракт не длился вечно.
8. Бегство от констеблей
Йохен меланхолично протирал чашки в своём заведении и посматривал на круглый столик, за которым шептались его соседи сверху. Нелли и Муз стали его постоянными клиентами и принесли ему внушительную выручку несмотря на то, что обычно заказывали самые дешёвые позиции. Видя посетителей сквозь окно, городские зеваки стали чаще заходить в кафе. Владелец перекидывался с каждым парой фраз, отчего его лицо озарялось радостью. Он поздоровался с только что вошедшими гостями и переключил своё внимание на них.
Горячие и, что главное, несладкие пироги в собственном доме были спасением для голодных студентов. Но сейчас аппетита у Нелли не было. Её мысли крутились вокруг завтрашнего экзамена, на котором Олеандр будет присутствовать лишь как наблюдатель.
– Зато у нас осталось меньше конкурентов. – Пытался подбодрить её Муз.
За месяцы обучения многие отсеялись. Первой ушла вечно занятая домохозяйка. Второй исчезла пожилая повариха из заводской столовой, которая осознала, что полученные знания негде применить. После откололся мужчина средних лет, чьей мечтой было научиться печь Принцесстарту10. Он покинул их, как только тема была пройдена. До последнего держалась только склочная Паулина Пауталис, чей излюбленный вопрос «Нет, я конечно всё понимаю, но, когда же мы начнём готовить настоящие десерты?» доводил Лива до белого каления на каждом занятии. После новостей об её уходе преподаватель вздохнул с облегчением.
– Да, – отозвалась Нелли, – остались только мы, пара дипломированных оформителей тортов, молодой повар из фешенебельного ресторана и профессиональный домашний кондитер. На их фоне мы сядем в лужу.
Она уронила голову на столешницу. Муз ласково потрепал её волосы.
– Так, ну, во-первых, ты не сядешь в лужу. Во-вторых, – он нечаянно прыснул, – я планирую приготовить комиссии тако-о-ой десерт, который будет преследовать их в ночных кошмарах. Я долго учился и собрал всевозможные косяки воедино, чтобы помочь тебе воссиять.
Она хихикнула, представляя себе лица жюри и самого Олеандра, они отведают шедевр Муза.
– Признайся, ты претворяешь, что не умеешь готовить? – Спросила она.
– Вообще-то у меня действительно не получается. И как бы я ни трепыхался, намеренно могу сделать только хуже. Но, – Он накрыл её ладонь своей, – я верю, что ты со всем справишься и уже завтра будешь обладать вожделенным сертификатом.
Прохлада его руки отзвучала звоном апрельской капели на краю её сознания. Снаружи всё таяло, слипшиеся куски снега со свистом слетали с крыши, одичавшие за зиму вороны неистово гоготали на столетней иве.
– Спасибо, Муз. Я ценю твою поддержку. – Сказала Нелли. – И всё-таки мне страшно. Вдруг вытяну рецепт, который плохо знаю? Или забуду что-то важное. Или…
– Нет-нет, – замахал руками он, – ты определённо справишься. За пять часов экзамена ты всё вспомнишь. Или сымпровизируешь. Опыт показывает: ты это умеешь. А главное, просто получили удовольствие от процесса, не придавай дяденькам и тётенькам в костюмах большого значения.
Нелли лукавила: ей безумно нравилось готовить. За внешним беспокойством она скрывала другое, глубинное. Контракт, который она всюду носила с собой, жёг карман изнутри. Нелли проверяла его раз в пару дней, но до сих не обнаружила изменений. Зная, что поступает халатно с юридической точки зрения, она не напоминала Музу пустой графе цели. Беспокойство об её заочном включении в текст усилилось с приближением экзамена. Гюллинг боялась: вдруг это и есть их финальная цель?
– Хорошо. – Согласилась она. – Я использую этот шанс в последний раз оторваться на ресторанной кухне.
– Вряд ли он последний, – подмигнул Муз.
***
Экзамен Нелли сдала на отлично, а вот Музу сертификат выдавать отказались. Под шумок он стащил шаблон у распорядителя и заполнял его от руки. Нелли одёрнула его, увидев, как к ним приближается Олеандр. Остальные выпускники, собравшиеся в группку, недовольно зыркнули на них и вполголоса продолжили изливать душу в своём тесном кругу.
Лив поправил очки, задержал взгляд на самодельном документу и обратился к Музу:
– Что могу сказать вам, молодой человек… Кхм, вы проявили чудеса терпения, обучаясь у меня целых полгода. И я благодарю вас за посещение курсов. Но, возможно, вы найдёте лучшее применение своим способностям.
– Спасибо, Олеандр! – Расплылся в улыбке Муз. – Мне было очень приятно творить под вашим руководством. Хоть и получилось, скорее, натворить.
– О, вас ещё будут долго вспоминать. – Добродушно сказал преподаватель. – Члены комиссии были обескуражены, но им это иногда полезно. Чего только стоила заливка из пережжённой патоки и дроблёная лакрица в коржах! Вы испекли самый чёрный «Шварцвальд», который я только видел.
Они пожали друг другу руки. Затем Лив обратился к Нелли:
– Что касается вас, фрекен, то я впечатлён. Ваш «Миллефолье»11 с глазированным крыжовником выше всяких похвал. Что побудило вас использовать именно эту ягоду? Она давно лежит в морозилке, но её обычно игнорируют.
– Веяние интуиции, герр Олеандр. Ничего более.
Он поцеловал тыльную сторону её ладони, отчего Нелли покраснела, и сказал:
– Продолжайте в том же духе. Желаю вам успехов.
Нелли и Муз тихо покинули школу кондитеров, избегая расстроенных «конкурентов», чьи работы не вызвали такого же ажиотажа. Довольные собой, они вприпрыжку бежали по площади Микаэлы, радуясь победе и подтрунивая над лицами экзаменаторов, когда те вкусили злополучный «Шварцвальд». Муз так точно пародировал их в пантомиме, что Нелли не могла удержаться от смеха.
В одной из кофеен на Лагерлёфсгатан12 им удалось раздобыть по бумажному стаканчику глинтвейна на вынос. Огненный напиток обжигал язык, поэтому они медленно пошли к парку Линнея13.
Припорошенный снегом английский сад принял их в свои тихие объятия, отрезав от суеты городской автострады. Остывший глинтвейн приятным теплом разливался по телу, отогревал каждую клеточку после долгой прогулки.
– За наш успех! – Поднял бокал Муз.
– За наш успех. – Чокнулась с ним Нелли.
Дойдя до памятника самого Карла Линнея, они заметно оживились. Взбодрённые то ли терпким ароматом гвоздики, то ли вернувшимся ликованием, они затянули народную песенку с быстрым ритмом. Муз водрузил свой стакан на раскрытую ладонь монумента, встал в позу оперного певца с распростёртыми руками и заголосил что есть мочи. Его чистый тенор эхом разносился по округе. Нелли присоединилась к нему в качестве фоновой кантилены. Выводимые им соловьиные рулады, однако, понравились далеко не всем: в пиковом моменте песни по ушам скрежетнул звук полицейского свистка.