Этого бы не случилось, будь я сыном одного-единственного мира. Но я был ребёнком двух. Аэрахи, как оказалось, вызывали во мне такие же родственные чувства, как и люди. Битва в небе была и битвой внутри меня.
За спиной бухнуло ещё несколько раз подряд. Судя по всему, нападения ждали и готовились к нему. Только что можно противопоставить ударному отряду крылатых пауков? Я-то знал, что это одна из самых несокрушимых армий во вселенной.
Но нет. На этот раз снаряды сдобрили магией. Причём, мне показалось, что какой-то до боли знакомой магией. Стойте-ка…
Прямое попадание в одного из аэрахов не пробило броню, но было настолько мощным, но особь просто смело с неба и грохнуло оземь совсем рядом со мной. Удар был такой силы, что поверхность планеты под ногами пошла крупными трещинами.
«Ого! — подумал я, — а обороняющиеся-то совсем не промах. Ещё бы понять, чем они накачали свои снаряды». Заклинания, усиливавшие оружейный потенциал заключали в себе двоякую сущность. Была там и человеческая магия, и магия аэрахов. Так как только ею можно было пробить защиту.
«Знаешь, что странного в магии обороняющихся? — спросил меня Архос, видимо, прочитав мои мысли. — Это настолько невозможно, что у меня просто нет объяснения, как это получилось».
«Там заклинание, включающее в себя обе магии, — ответил я, шагая к подбитому аэраху. — Человеческую и паучью».
«Всё так, — задумчиво проговорил мой ментальный наставник. — Вот только весь фокус в том, что и та, и другая принадлежат Примарху. То есть — тебе».
«Не сказать, что я не удивлён, — ответил я, некоторое время обдумав поступившую информацию. — Потому что понятия не имею, как всё это сюда попало. Но что-то привело меня сюда, так?»
Это был риторический вопрос, и Архос не ответил.
Я подошёл к упавшей особи. Ей повредило лапу при падении, и теперь она никак не могла перевернуться так, чтобы занять устойчивое положение. Неестественно вывернутая конечность вызывала у меня сострадание, но не жалость.
Повинуясь внезапному порыву, я протянул руку к аэраху, чтобы прикоснутся к жёстким щетинкам на вывернутой лапе…
И то, что я представлял себе, как свою собственную руку, прошло насквозь. Несмотря на кажущуюся близость, мы находились в разных мирах. Бесконечно далеко друг от друга.
Но всё это не помешало крылатой паучихе почувствовать меня. Она, а это была именно женская особь, сначала замерла, а затем резко обернулась к тому месту, где стоял я. Исследовав его и не найдя ничего подозрительного, она послала вопросительные сигналы.
Я слышал их, но как будто издалека. Словно приглушённо работающий телевизор в соседней квартире.
— Кто здесь? — спрашивала паучиха. — Ты — союзник или враг?
Я отступил. Нет, не испугался, мне нечего было бояться. Скорее, вся странность происходящего влияла на меня в том ключе, что надо бы отойти и разобраться со всем.
Паучиха ещё поискала меня глазами и даже сделала попытку сдвинуться с места. Но крайне неудачное приземление не давало ей это сделать.
Отвлёк её достаточно громкий гул низко летящего челнока. Его, видимо, уже подбили раньше, и он на последних волевых усилиях пытался добраться до космопорта, который я изначально принял за город.
Развернувшись, особь наконец-то смогла встать на лапы. Она пригнулась, прицелилась в тарахтящий челнок и выпустила в него весь свой боезаряд.
Защитное поле полыхнуло красным. Судя по всему, энергия на отражение атак была исчерпана полностью. Выпустив чёрную струю дыма, челнок стал стремительно терять высоту.
Но за управлением следил явно не новичок. В нескольких метрах продолговатый нос аппарата задрался вверх, чтобы немного изменить траекторию. Обрисовав в воздухе плавную дугу, челнок приземлился хотя и жёстко, но под достаточно щадящим углом, позволившим ему не вонзиться в почву, а прочертить по ней брюхом, остановившись метрах в ста пятидесяти от меня.
Я поспешил к рухнувшему аппарату.
Но, как оказалось, не я один. Скинув с себя ставшую бесполезной амуницию и оставив только лёгкую броню, в воздух поднялась та самая паучиха, которая и сбила челнок. Раненная лапа болталась в воздухе, словно нечто чужеродное.
Я не хотел бы видеть этого противостояния. И того, что аэрах сделает с людьми из аппарата, если внутри, конечно, кто-нибудь выжил.
Но, как оказалось, я сильно недооценивал людей этого мира. Первым из челнока появился боевой робот. Практически не целясь, он выдал целый залп по паучихе. Будь она в полном порядке, может быть, и смогла отбиться бы, но она была ранена. А атака робота добавила ей увечий. Безвольно свисающую лапу перебило окончательно, отбросило прочь.
Из раны полилась зеленоватая кровь. Паучиха зашипела и опустилась на землю. То, что у аэрахов считалось крыльями, на самом деле было полупрозрачными полями, генерируемыми специальными наростами на спине. Но ими крайне тяжело было управлять, испытывая сильную боль или эмоциональное истощение.
Вслед за роботом из челнока высыпал спецназ и принялся поливать особь аэраха из специального оружия, распыляющего вокруг паучихи яд, не действующий на людей.
«А они отлично подготовились», — решил я. Вероятно, я даже не совсем правильно оценил обстановку. Впрочем, это была всего одна особь. А в нападении участвовало гораздо больше.
И только стоило мне вспомнить о других аэрахах, как тут же три особи, увидев, разворачивающийся на поверхности планеты бой, заложили крутой вираж и пошли на посадку.
Они могли взлетать и садиться вертикально, но сейчас у них была слишком большая скорость для этого. Сначала её надо было погасить.
Тем временем из челнока показались маленькие фигурки, которые я периферическим зрением принял сначала за каких-то домашних животных. Всё моё внимание занимали подлетающие аэрахи, и поэтому за упавшим аппаратом я наблюдал лишь краем глаза.
Но теперь обернулся на несколько секунд, чтобы разглядеть получше странные фигуры, и понял, что это дети. То ли эвакуировали детский сад, то ли просто многодетную семью, но детей было много. Больше десятка. С ними две женщины, одетые в гражданскую одежду, но приспособленную для тяжёлых условий.
У одной из женщин под застёгнутой наглухо курткой угадывался явный животик. Значит, точно многодетная семья.
Вторая женщина быстро преодолела строй малышей, встала во главе и махнула рукой, призывая идти за собой. И эта странная процессия двинулась в путь, не дожидаясь, пока их атакуют новые особи.
Четверо военных заняли места по обе стороны от цепочки детей и шли спиной вперёд, выцеливая приземляющихся аэрахов.
Остальные уже стреляли. Вот только, в отличие от той, что упала, подлетающие паучихи были во всеоружии, и броня их функционировала на все сто процентов.
И всё равно, одну из трёх планирующих к месту аварии особей удалось подстрелить. Военные использовали масштабирование и уменьшили снаряд до размера иглы, что позволило преодолеть защиту и пронзить головогрудь нападающей.
Она взревела и тяжело упала на грунт цвета ржавеющего металла. Её лапы забили по поверхности, на которую лилась светло-зелёная кровь.
Я не испытывал от этого радости, как и от того, что оставшиеся две особи один за другим убивали военных, пытающихся защитить отходящих к космопорту детей и женщин.
Мне хотелось всё это остановить, прекратить. К сожалению, у меня не было тела и его голосовых связок, чтобы крикнуть тем и другим, чтобы перестали убивать друг друга. Я вырос на планете, где аэрахи и люди вполне мирно существовали между собой. Да, конечно, в какой-то момент весь мой род оказался вырезан ими, но это уже совсем другая история.
Две оставшиеся паучихи наступали на отстреливающихся военных. Их оставалось всего трое. Но вот несколько прицельных выстрелов со спины, и остался лишь один из той группы, что заняла позицию возле дымящегося челнока. И тот, что ещё дышал, был ранен в ногу и в руку.
Одна из особей подскочила к нему и отрезала жвалами голову. Та покатилась по каменистому грунту и ударилась в лежащую на земле паучиху без лапы. Красная кровь смешалась со светло-зелёной.