Наяна заступила на ночное дежурство, но сейчас она чувствовала себя слепой и глухой. Как она почувствует, что кто-то рядом в этой темноте и за звуками катящегося к морю ветра?

Напротив неё совершенно бесшумно опустился на корточки Арн. Наяне и раньше было непросто отслеживать эльфа. Теперь он мог быть вообще где угодно. Они обменялись внимательными взглядами.

— Ты говорил сегодня с Ависар, — сказала Наяна.

Арн кивнул, как будто это был вопрос.

— Зачем тебе понадобилось так откровенничать? И потом с Искрой.

Арн пожал плечами, мол, не знаю, просто захотелось.

— Тогда я тебе скажу, — Наяна почувствовала ту внутреннюю энергию, которая обычно поднималась, когда она говорила важные вещи. Но сейчас яд не попадал в словах. Наяна была как змея с вырванными зубами. — К тебе тоже не вернулась магия. И теперь, когда ты не можешь воспринимать мир, как обычно, тебе одиноко и скучно. И ты заполняешь эту пустоту разговорами.

Арн опустился на землю и сел, скрестив ноги, поддерживая колени локтями сцепленных вместе рук. Будто признавал своё поражение.

— Я смотрю, ты неплохо понимаешь, как эльфы воспринимают мир, — заметил он, — но стоило ли говорить об этом вслух?

— Единственный человек, от которого стоило бы это скрывать — это Вран, — ответила Наяна, — но он, очевидно, и так знает.

— Что-то непохоже, чтобы ты спешила с кем-нибудь этим делиться, — Арн склонил голову и прищурился. — Ты не отказалась взять дежурство.

— Ненавижу чувствовать себя беспомощной! — возмутилась Наяна.

— А ты не будешь чувствовать себя беспомощной, если кто-то подкрадётся к нам, а ты не заметишь этого?

Наяна аж задохнулась от возмущения. Это был удар ниже пояса.

— Извини, — Арн покаянно склонил голову, — я зря стал говорить об этом. К тому же, я здесь. И это будет моя вина больше, чем твоя.

Да уж. Даже если магии у Арна сейчас нет, его чуткий слух и способность видеть в темноте никуда не делись.

— Раньше я думал, — неожиданно для неё продолжил говорить Арн, — что я настолько привык к людям, что воспринимаю мир больше как человек, нежели как эльф. И сейчас я понимаю, насколько сильно я ошибался. Я даже не догадывался, что магия — такая важная часть меня. Даже в те времена, когда я совсем не умел ею пользоваться, она определяла мой способ мышления, — он ненадолго умолк, а потом улыбнулся. — Теперь я понимаю, почему люди так много разговаривают, и почему им скучно целый день смотреть на муравейник.

— Я никогда не встречала других эльфов кроме тебя, — сказала Наяна, — но порой ты ведёшь себя вполне как человек. А иногда — нет.

— Зависит от того, насколько сильно я устал от людей в тот или иной момент времени.

— То есть всё-таки мы тебя утомляем, — Наяна давно догадывалась об этом и теперь было очень приятно получить прямое подтверждение.

— Да, весьма, — кивнул Арн. — Даже тогда, когда вы не пытаетесь меня убить, вы очень много суетитесь.

— Я никогда не пыталась тебя убить или даже покалечить, — напомнила Наяна.

— Ты и суетишься меньше прочих, — это был неожиданно приятный комплимент.

Наяна мысленно вернулась к началу этого разговора. Эта привычка часто помогала не забывать важное.

— Ты доверяешь Врану? — спросил Арн, будто прочитав её мысли. А ведь сейчас он не мог этого сделать, это точно. Но тема была животрепещущей.

— Нет, конечно, — фыркнула Наяна. — И ты тоже. Расскажи, чем он не нравится тебе, а я добавлю.

— Он слишком силён для человека, — просто констатировал Арн, — его магия сильнее твоей, а это почти что невозможно, — надо же, ещё один комплимент. — И стиль… необычный для темняка, хотя, конечно, мне трудно судить.

— Слишком силён для человека… — попробовала на вкус эти слова Наяна, — я бы всё-таки сказала, «слишком силён для адепта Ордена». Некоторые дикие маги очень сильны.

Арн покачал головой.

— Есть некий предел того, сколько энергии может содержаться в человеческом теле, и сколько маг может направить в воздействие. Вран, как мне кажется, выходит за эту границу.

— Как это возможно? — это не был возглас удивления. Наяна на самом деле хотела знать, какие варианты видит Арн.

— Он определённо не отказывается от использования артефактов, — Наяна живо припомнила шапочку, которую Вран нацепил на Арна, — но это всё равно всего не объясняет. Надо бы спросить у Корона, что он думает по этому поводу. В общем, я не понимаю природу Врана и мне это не нравится. А какие причины у тебя?

— Во-первых, я не понимаю, чего он хочет. Но это, в принципе, нормально на второй день знакомства. Но вот другой момент. Двадцатилетний трибун легат, про которого я ничего не знаю? Это не просто странно. Это — очень странно.

— Темняк не стал бы врать о своём звании, — заметил Арн, — это прямая дорога к тому, чтобы покинуть Орден навсегда.

— Значит либо он действительно трибун легат, которого умудрились скрыть от Ордена Тайн, либо он не состоит в Ордене, что опять возвращает нас к версии о диком маге, — Наяна вздохнула и вдруг поняла, что упускает важный момент. — Но барон Гальди не стал бы представлять дикого мага трибун легатом.

— Тебе виднее, — улыбнулся уголком губ Арн. Вот сукин сын! Будто и без него не хватало напоминаний! — Быть может, звание трибуна Вран получил совсем недавно. Когда мы уже были в пути.

Наяна похолодела. Как она могла упустить такую возможность⁈ Это же вообще первое, что должно было прийти в голову любому здравомыслящему человеку! Кажется, отсутствие магии отупляло.

— Я его боюсь, — призналась Наяна, — особенно сейчас, когда ничего не могу ему противопоставить.

— Я тоже склонен его опасаться, — согласился Арн, — но нам не стоит переоценивать свою беспомощность. Нельзя сдаваться без боя. А пока мы можем наблюдать и думать.

Некоторое время они молчали. Наяна чувствовала себя странно от такой откровенности. Да ещё и с эльфом. И всё-таки это было даже немного приятно, особенно сейчас.

— И всё-таки, зачем он здесь? Что ему от нас нужно? — спросил Арн так, будто Наяна не говорила об этом минуту назад.

— Какой двадцатилетний трибун легат откажется от возможности стать единственным в мире темняком, состоящим в Ордене Пятнадцати? — улыбнулась Наяна.

Вряд ли это была единственная причина. И всё же такая цель вполне могла заставить темняка предать хоть сюзерена, хоть Орден, хоть родную мать.

Рысь проснулась от еле заметного, лёгкого, как порыв ветра, прикосновения. Открыв глаза, она сперва не поняла, что её потревожило. Но потом она увидела как-то особенно задумчиво выбиравшего место для сна Арна. Эльф встретился с ней взглядом и красноречиво посмотрел на возвышенность, на которой располагался пост дежурного. Так и есть. Там виднелся тёмный даже на фоне ночи силуэт Врана. Арн просил проследить за ним. Почему её? Она уже дежурила вчера и совсем не спала днём. Должно быть, у Арна были на то веские причины.

Превозмогая желание остаться лежать под тёплым одеялом, Рысь встала. Юна, лежавшая рядом, недовольно заворчала во сне и переложила морду поближе к Корону. Корон вцепился в Спутницу так, будто она пыталась убежать — тоже не просыпаясь.

Рысь взобралась на наблюдательный пункт. Вид отсюда открывался неплохой, вот только было слишком темно, чтобы можно было толком что-то разглядеть. Самое время сейчас напасть на сонный, разрозненный лагерь. Рысь прикрыла глаза и вдохнула ночной воздух. Она была более чем уверена, что поблизости не было чужаков. Ей говорило об этом то чутьё, которое указывает охотнику зверя до того, как его можно заметить.

— Почему ты не спишь? — спросил Вран.

— Сегодня та ночь, в которую лишняя пара глаз не помешает, — ответила Рысь.

Не могла же она, в самом деле, прямо сказать ему, что она тут за ним следит больше, чем за окрестностями!

— Мне кажется, там никого нет, — поделился наблюдениями Вран. — Ну, кроме тех твоих друзей, которые, почему-то, не находятся сейчас в лагере.