– Может, спросить совета у Тиамат? – предложил Амон.
– У этой чокнутой?
– Одна из самых древних богинь. Она убила Кроноса.
– Поэтому я ей не доверяю. И никто. Ты забыл, что она хотела забрать тебя? Я так и не понял зачем. Рассказывать ей сказки?
– Может, не хочет уснуть, хочет понять современный мир.
– А может, ты неотразим и она запала. Но лучше не проверять. С Гекатой проблем хватает.
Амон не был согласен, но решил, что пока не лучший момент, чтобы думать о древних богах. Анубис замолчал и, нахмурившись, потёр ладонью лоб.
– Голова болит, – пояснил он. – Ходил вчера на изнанку Дуата. Ты знаешь, это место – не мир мертвецов. Он глубже… и не предназначен для богов. Даже для меня.
– Зачем полез?
– Там можно многое найти. Ответы. Вдруг поможет понять Гекату. Или спасти Гора.
Анубис прикрыл глаза, прислонившись затылком к спинке дивана. Может, про других богов на изнанке ничего и не найдётся, но отец у Гора тот же, что у Анубиса. Гор наполовину принадлежит Дуату.
Амон высвободил правую руку из пледа, протянул ладонь к окну, рассматривая, как тусклый осенний свет окутывает руку. Пошевелил пальцами, словно впитывая, наматывая.
Осторожно, боясь задеть не те струны и нити, Амон вызвал солнечную силу внутри себя. Она никуда не исчезла, но затаилась.
– Я не чувствовал, что тебе угрожает опасность, – сказал Анубис.
– Она и не угрожала. Меня просто лишили солнца.
Он позволил силе окутать себя. Нагретая мирра и ласковый, медовый свет. Анубис рядом пошевелился, но ничего не сказал. А солнце и тепло продолжали заполнять комнату. Неровно колеблясь, неуверенно, но Амон ощущал, как лучи текут сквозь тучи и сквозь него.
– С возвращением, Амон, – негромко сказал Анубис.
– Ага.
Он ещё поиграл силой, ощущая, что плед становится ненужным, внутри снова разгоралось собственное тепло. Расплавленное золото и смола с нотками шерсти.
– Я не помню, как вырвался оттуда, – негромко сказал Амон, поворачивая руку, позволяя свету окутывать её. – Мне позволили уйти.
Ответить Анубис не успел. Где-то за их спинами хлопнула входная дверь, раздался женский визг:
– Амон!
Он встрепенулся и, оставив плед на полу, поднялся, обошёл диван, чтобы встретить Эбби.
Она надела его горчичный свитер, который был великоват на пару размеров, но при этом удивительно шёл. Светлые волосы на кончиках выкрашены в розовый, на лице выражение радости. Она походила на обычную девушку, а не на древнего монстра, который спал тысячи лет и теперь решил никого не убивать, а познавать этот мир.
Линзы вставлять не стала, так что были видны её настоящие глаза с вертикальным зрачком, как у змеи.
Взвизгнув, древний монстр Апоп, которая предпочитала, чтобы её называли Эбби, кинулась на шею Амону.
Когда-то считалось, что её естественным стремлением станет желание уничтожить его, но они оба пошли против правил и ничуть об этом не жалели. Но когда руки Эбби коснулись шеи Амона, он зашипел от боли, а она отпрянула. Он поморщился и потёр то место, где теперь наверняка останется ожог.
Иногда такое случалось, хотя они оба понятия не имели, от чего зависит, и порой даже забывали, теряли бдительность… а потом торжествовали древние законы, и тело змея Апоп обжигало солнце Амона.
В Лондоне множество ночных клубов.
Открывая свой, Сет не думал, что тот станет особенно известным. Его это вполне устраивало, он любил бизнес, любил вызовы или трудности.
Раньше Сет предпочитал прямолинейность войны. Когда ты видишь лицо противника, крепко сжимаешь оружие этой эпохи и позволяешь энергии выплеснуться. Позже он понял, что бизнес предполагает наличие всё тех же качеств.
Сет был воином и оставался им. Но меч или автомат он сменил на деловой костюм, а кровь на лице – на вежливую улыбку. Росчерком ручки ворочались капиталы и предопределялось куда больше, чем оружием. А решительности и целеустремлённости требовалось столько же.
Сет до сих пор не решил, радоваться ему или печалиться, что после Кроноса город наводнили боги разных пантеонов и пить они предпочитали именно у Сета. Ему нравились предсказуемые и понятные люди. Но боги тратили те же деньги, так почему бы и нет?
Офисы располагались в здании наверху, а сам клуб рядом, за парочкой неприметных дверей и яркой неоновой вывеской. Правда, в разгар дня она оставалась потухшей, к трубкам приклеились мокрые листья. Они же цеплялись к ботинкам, а на пиджаке оставалась морось.
К осени Сет привык давно.
Он прошёл узкими коридорами служебных помещений, чтобы оказаться в комнате с диванами и столиком. Не так давно Нефтида притащила сюда декоративный фонтан, заявив, что шум воды успокаивает. Гость Сета стоял как раз около него и мыл руки под струями с декоративной мельницы.
– Не трогай фонтан, – беззлобно сказал Сет и уселся в одно из мягких кресел. – Лучше скажи, зачем богине теней понадобилась сила солнца?
– О, какой интересный разговор.
Закончив с фонтаном, невысокий мужчина с рыжеватыми волосами повернулся и плюхнулся в другое кресло. Потянулся к столику и налил себе в стакан густую тёмную жидкость.
– Не рано начинать пить? – поинтересовался Сет.
– Это морс на северных ягодах. Попробуй.
– Надеюсь, что ты не сыпанул туда что-то галлюциногенное?
Локи изобразил на лице величайшее оскорбление и выпил сразу половину стакана. Откинулся на кресле и закинул ногу на ногу. В ухе у него поблёскивала серьга в виде молота.
– С чего ты решил сразу к делу? – поинтересовался Локи. – Я думал, ты зовёшь на дружескую попойку.
– Я тоже так думал, но планы изменились. Не вижу смысла скрывать информацию.
– С тобой бы не согласился мой царственный брат. Он считает, нужно выжидать до последнего. И молчать, конечно же.
– Где сейчас Один?
– В каких-то лесах, где не ловит Интернет. Толкает вековую мудрость перед общиной Асатру.
Насколько помнил Сет, Один оставался среди тех богов, которые не понимали двигателя внутреннего сгорания и презрительно морщились от стриминговых сервисов. С последним Сет мог бы согласиться, но слишком любил прогресс, чтобы понять такую точку зрения.
А вот Локи был куда умнее, чем хотел казаться. До Сета доходили слухи, что скандинавский пантеон неформально делится на два лагеря: тех, что поддерживают привычное главенство Одина, и тех, кто за Локи.
Сет рассказал всё, что знал сам о том, как кто-то запер Амона и, судя по всему, воспользовался его солнечной силой. Раньше подобного не происходило, они даже не знали, что это возможно! Наверное, и не было. Если ты не титан или не обладаешь частью его силы.
Бог хитрости и обмана задумчиво крутил в руках стакан с морсом. Он долго молчал, прежде чем наконец заговорить:
– Гм… Геката лучше всех богинь знакома с колдовством. Она смогла найти способ освободить Кроноса, пусть и не очень удачно. Но вдруг именно так и хотела? Подобрала его силу после смерти, как до этого хотела подобрать силу царств мертвецов. Использовала немного солнца и… что-то сделала, видимо.
– Что?
– Да откуда мне знать?
Сета с Локи не назвать хорошими друзьями, но любили раз в сотню-две лет встречаться за бутылочкой чего-то крепкого. Нефтида ворчала, что они сплетничают хуже женщин. Гадес потом приходил с водой из Стикса, потому что Сет неделю не мог протрезветь от забористого алкоголя Локи.
Морс оказался всего лишь морсом. Сет предпочитал не знать, где именно выращены ягоды, но вкус толкался в нёбо густым ноябрём и мраком у корней деревьев.
Спустя какое-то время Локи порядком разомлел, пересказал сплетни об Афродите и в очередной раз попытался подсчитать количество потомков Зевса.
– У тебя и Нефтиды нет детей. Зато она умудрилась изменить тебе с братом. – Локи закатил глаза. – Задорные родственные отношения египтян!
– Решил оскорблять мою жену?
Сет не хотел, но в голосе само собой прорезалось рычание, а в комнате стало суше, повеяло далёкой и безжалостной пустыней.