На вечеринке он смеётся, запрокинув голову. Светлые волосы потемнели от пота. Амон кажется совсем юным среди таких же людей, которых интересует лишь этот вечер здесь и сейчас, под рваные ритмы мелодии, о которой никто не вспомнит назавтра.
У людей нет впереди вечности.
Амону нравится танцевать. Дёрганый неоновый свет льнёт к его рукам, свивается вокруг запястий и запутывается в волосах.
Люди создают новые искусственные солнца, стремясь продлить световой день – и Амон пользуется этим.
Они с Эбби вываливаются на улицу ближе к полуночи, уставшие, но довольные. Амон проводит по влажным волосам и думает, как хорошо, что боги не болеют так, как люди. Тела можно повредить, даже убить, но божественные сущности возвращаются.
Они не люди и никогда ими не были. Они те, кто существует рядом.
Достав телефон, Амон вызывает такси. Он хочет спать, с трудом сдерживается, чтобы не зевать. Эбби рядом ещё пританцовывает, но повисает на его плече. Заявляет:
– Я устала!
– Знаю, – улыбается Амон.
Эбби молчаливо вздыхает. На улице нет даже неоновых вывесок, электрический свет окутывает Амона, укрывает, но это не то же самое, что и солнце.
– Мне надо уехать.
– Куда? – поднимает голову Эбби.
– По делам. Смело пинай Анубиса, если что.
– Угу.
– Я ненадолго.
Амон подмигивает и легонько касается пальцами носа Эбби. Она хихикает.
Амон не ощущал себя ни слабым, ни больным, ни обессиленным.
Он ощущал себя холодным.
Он сидел прямо на полу, на цветастом ковре, прислонившись к дивану. От панорамного окна с мутным днём его отделяло небольшое пустое пространство. Амон ощущал солнце, даже такое сумрачное, спрятавшееся за облаками, запутавшееся между высокими лондонскими зданиями.
От пледа Нефтиды пахло чем-то смолистым, и Амон с удовольствием в него кутался. С кухни слышались резковатый голос Сета и спокойные ответы Гадеса. Нефтида увела всех туда, и Амон сразу переместился поближе к свету и солнцу.
Тихих шагов Анубиса он почти не услышал. Заметил краем глаза, когда тот усаживался рядом, вытянув ноги. Они почти касались стекла.
– Гор поехал за Эбби, – сообщил Анубис.
– Угу.
Амон едва ли произнёс десяток слов с тех пор, как появился на пороге квартиры Сета, и знал, что это неправильно, но никак не мог заставить себя говорить. Казалось, что с каждым словом будет уходить частичка тепла.
Анубис сидел в тёмной футболке и совсем не мёрз. Достал из кармана сигареты и закурил. В этом было что-то привычное, обыденное, если прокомментировать, ничего страшного не случится:
– Сет тебя убьёт. Если опять всё дымом провоняет.
Анубис даже не пытался об этом задумываться:
– Я там шлем на его любимый диван кинул и всё испачкал. Так что в любом случае должен химчистку.
Горький, противно пахнущий дым был привычен. Беседы с Анубисом тоже привычны. Пока Осирис не умер, предпочитал, чтобы Анубис бо́льшую часть времени проводил в мире мертвецов. Но если тот выбирался к людям, то рядом чаще всего бывал Амон.
И в неприятности попадали вместе. Однажды Анубис потащил его на концерт Queen куда-то в Восточную Европу, а их там посчитали иностранными шпионами. Вытаскивать пришлось Сету вместе с Гадесом, они ещё и каких-то местных богов подключили.
Но концерт стоил того.
– Кто-то забрал твою силу?
– Чего? – Вопрос был настолько неожиданным, что Амон встрепенулся.
Анубис сделал неопределённый жест рукой, и с сигареты свалился столбик пепла точно на ковёр. Потянувшись, Анубис нащупал на столике пепельницу и спустил её вниз.
Амон хотел покачать головой, но на это требовалось слишком много тепла. Поэтому сильнее закутался в плед и ответил:
– Никто не может забрать силу бога. Это как… забрать кровь из тела.
Сама мысль казалась Амону абсурдной. Анубис переложил сигарету в левую руку, пытаясь правой собрать пепел с ковра.
– Тогда почему я совсем не чувствую твоей силы? Как будто ты человек.
– Я… ну… сам её приглушил.
– Почему?
До этого вопросы Анубиса оставались простыми, Амон легко мог ответить, но теперь ему снова стало казаться, что перед ним необъятная холодная бездна. На такой вопрос не ответишь в двух словах.
Бо́льшая часть пепла осталась на пальцах Анубиса и на ковре. Он попробовал его затереть, но вышло ещё хуже. Наконец-то прекратил и, одним движением стряхнув столбик с сигареты, снова взял её в правую руку.
– Куда ты уезжал, Амон?
Вот оно. Амон знал, что ему придётся рассказать, но до сих пор не представлял, с чего начать. Страх ещё холодными капельками пота пробегал по спине, оседал дымом в лёгких.
Но он в привычной квартире Сета, а рядом не кто-то чужой, а Анубис.
– Меня позвали.
– Кто? – Анубис выдохнул дым в сторону окна. – Или, скорее, зачем?
– Не знаю. Пришло сообщение, что у кого-то из моего пантеона возникла деликатная проблема и я могу помочь. Дали адрес и сказали, это на пару дней.
Рассказывая об этом, Амон понимал, как глупо всё вышло. Он поверил непонятно кому и подумал, что раз дело его пантеона, значит, ему и решать. Амон – вечно юный бог солнца, но ещё и глава пантеона. Это его ответственность.
И что могло случиться? Ведь Кронос побеждён.
– Я думал, что буду полезен, – пробормотал он.
– Амон, ты – то солнце, которое греет. Мы знаем это. Ты в курсе, кто позвал?
– Нет.
– А что было потом?
– Я… плохо помню.
У него в памяти чётко отпечаталась комната без окон, куда не проникал ни единый луч солнца. Вечно тёмная, лишённая даже отголосков какой бы то ни было силы.
– Я не знаю, кто это был, но они каким-то образом оглушили…
– Найдётся куча способов, – предположил Анубис. – Они где-то держали тебя?
– Да. Без света. Сначала было странное ощущение, будто моей силой кто-то пользуется, а потом… меня оставили в темноте, чтобы посмотреть, сколько я протяну. Пока совсем не погасну без солнца.
Амон помнил тот момент, когда осознал, что его не выпустят. Он ничуть не боялся замкнутых пространств, но без света действительно начинал постепенно увядать. И в памяти чётко возникла паника.
Амон снова задрожал, даже под тёплым пледом Нефтиды, но Анубис рядом оставался спокойным и уверенным, знал, что именно это успокаивает Амона.
– Кому-то всё ещё не даёшь покоя, – заключил Анубис. – И я готов поспорить, что это Геката.
– Зачем?
– Может, использовала твою силу, пока могла.
Амон вспомнил это неприятное ощущение сначала, в темноте. Кто-то действительно направлял в своих целях то, что у него оставалось.
– Я испугался, – тихо сказал Амон. Его слова вплетались в сумрачный день за окном. – И тогда приглушил остатки силы.
– Теперь ты дома. Верни её.
Не могу, хотелось сказать Амону. Не могу, не могу, не могу! Он загнал остатки солнца так глубоко внутрь, что до сих пор боялся, вдруг исчезнут и они.
– Ну хорошо, – не стал настаивать Анубис. – Главное, сейчас ты здесь. Напитайся солнцем и светом.
Амон кивнул. Он надеялся, что отдохнёт и сможет стать таким же сияющим, как раньше. Нужно немного времени.
– Мне это не нравится, – заявил Анубис. – Что творит Геката? И зачем? Ходят слухи, она смогла подхватить часть силы Кроноса. Как она её использует?
– Ты превращаешься в параноика, – уголки губ Амона дрогнули в подобии улыбки. – Мертвецы беспокоят?
– Я родился в Дуате. Вырос там, и мертвецы окружали меня куда чаще, чем люди. После Кроноса границы иногда… сбоят. Или это я не могу их удерживать. Но мертвецы не хотят мне вредить.
– Гор говорил…
– Гор драматизирует.
Амон не спорил, но попросил рассказать, что произошло за то время, пока его не было. Анубис достал ещё одну сигарету, но курить не стал. Он говорил и говорил о граффити, о клубе Сета, о богах, которые задержались в Лондоне.