Литмир - Электронная Библиотека
A
A
Семь плюс семь - i_001.jpg

Пьер Грипари

Семь плюс семь

ПРЕДИСЛОВИЕ

У известного французского писателя — современного прозаика и драматурга ПЬЕРА ГРИПАРИ есть книга веселых сказок. Как всякий сказочник, П. Грипари немного волшебник, умеющий превратить старую сказку в новую, а новую сотворить из чего-то, казалось бы, совершенно будничного.

А еще есть у П. Грипари книга коротеньких, но удивительно ёмких пьес-шуток. Их отличает неожиданность сюжета, они полны острых словечек и, вероятно, достаточно рискованных, на взгляд наших читателей, положений. Но все это написано весело, озорно, умно и поучительно.

Одна книга названа автором «Семь французских сказок», другая — «Семь пьес-шуток для детей». Когда обе они объединились под общей обложкой родилась как бы еще одна книга П. Грипари — «7+7», не значащаяся до 1992 года ни в одном каталоге.

Семь плюс семь - i_002.jpg

Семь французских сказок

Иллюстрации О. КОМИНАРЦА

Семь плюс семь - i_003.jpg

ГОСПОЖА ЧТО-УПАЛО-ТО-ПРОПАЛО

под ред. М. Кожевниковой

Жила-была на свете, может, даже не на этом, а на том, и не близко, а далеко, одна крестьянка.

Было у нее пастбище, и земля под пашнею, а для пахоты — муж-работяга, потому что ей хватало работы домашней. Домик был, в нем спальня, столовая, кухня с камином. Лошади, овцы, коровы занимали другую половину. По двору гуляли куры с цыплятами, утки с утятами, индюшки с индюшатами. Прохаживались индюки, прыгали кролики, в общем, сновало множество всякой живности. Трудилась хозяйка не покладая рук. Бегала, не чуя ног. Иначе никто с таким хозяйством управиться бы не смог. Но была она как на грех неряха, растрепа, недотепа, растяпа и растеряха. Ленилась наклониться, подобрать, что упало ленилась, про нее и поговорка сложилась: что упало — пропало.

Соседи даже имя ее позабыли: госпожа Что-Упало-То-Пропало — говорили.

Как-то раз ходила хозяйка на конюшню и занесла в дом соломинку на подошве. Лежит соломинка посреди кухни, удивляется, беспокоится, обижается:

— Мое ли дело быть сором?! Хочу обратно в конюшню или на скотный двор! Где хозяйка? Почему меня не подбирает?

И она принялась звать хозяйку:

Эй, хозяйка! Я — солома!
Мне совсем не место дома!
Я подстилка для коня.
В стойло отнеси меня.

Думаете, хозяйка ее вымела? Как же! Да она ее и не услышала!

Паф! — выпалило что-то в очаге. Занялось, разгорелось сырое полено, и из очага на кирпичный пол выскочила алая искорка. Искорка упала рядом с соломинкой, очень удивилась, заволновалась:

— Я боюсь лежать на полу! Я хочу обратно в очаг! Где хозяйка? О чем она думает?

Я же искра золотая,
Я в огне живу, сверкая,
Нету без меня огня,
Так верни в очаг меня!

Вы, конечно, подумали, что хозяйка ее заметила? Ничего подобного!

Хозяйка села за стол и стала лущить фасоль. Лущила она быстро-быстро и ссыпа́ла в большую миску. Рукой двинула, миску опрокинула, фасоль рассыпалась, и одна из фасолинок упала на пол. Покатилась, покатилась и остановилась возле соломинки и искорки.

— Что за безобразие! — закричала она. — Здесь ли мне место? Хочу обратно в миску! Там мои сестры! Где же хозяйка?

Ой, хозяйка, пожалей,
Подними меня скорей!
В миску вновь попасть позволь,
Я ведь вкусная фасоль.

Услышали ее вопли соломинка и искорка и посмеялись над фасолинкой. Они-то уже поняли, с кем имеют дело.

— Напрасно, подружка, стараешься! Нашей хозяйке не до нас.

А вы уж подумали, что хозяйка спохватится и станет искать фасолинку? Вот еще! Хозяйка дочистила фасоль, положила ее в чугунок и поставила на огонь, а про ту, что упала, и думать забыла. Села пришивать пуговицу к мужниной куртке. Взяла нитку, взяла иголку, стала вдевать в иголку нитку… На первый раз — неудача! «Ну, погоди у меня нитка-негодяйка!» — прошипела разгневанная хозяйка.

Взялась снова — опять промах! — «И игла противная, кривая!»

На третий раз нитка распушилась, ничего опять не получилось! — «Ах, они такие-сякие!»

Зато на четвертый раз — победа. Что сказала хозяйка? «Ура!»

Взяла хозяйка в одну руку куртку, в другую — пуговицу. А иголка с ниткой? Ясное дело, упали на пол и оказались возле соломинки, искорки и фасолинки. Иголка очень обиделась и возмутилась.

— Подумать только, на полу иголка! Валяется под ногами!

Посмотрите на иглу!
Мне не место на полу!
Я хочу к себе домой.
Где игольник мой родной

Услышали ее соломинка, искорка, фасолинка и расхохотались.

— Вы только послушайте! Что о себе возомнила! Не велика барыня! Чем мы тебе не компания?

А вы понадеялись, что хозяйка ее будет искать? Нет, хозяйка взяла новую иголку, оторвала новую нитку, вдела, пуговицу пришила. Раз пуговицы на месте, дело кончено честь по чести.

Вот тут-то иголка и поняла, что плохи ее дела, что лежать ей в углу на полу всю ночь, что некому ей помочь. Сделалось ей очень тяжко, она испугалась, бедняжка, но тут же встала и гордо-прегордо сказала:

— Мне все понятно! И я скажу вам вот что: вы можете оставаться здесь. А я с такой хозяйкой жить не намерена. Я отправляюсь путешествовать по чужедальним странам!

— Неплохая идея, сестрица! Мы тоже не прочь в дорогу пуститься! — воскликнула хором остальная троица.

И вот они все вчетвером отправились странствовать: впереди шагала соломинка, за ней порхала алая искорка, следом катилась фасолинка, а последней гордо-прегордо шествовала с длинной ниткой иголка, будто невеста в фате из шелка.

Шли они, шли и вдруг стоп — впереди бежит ручеек.

Для нас-то с вами ручеек забава, да и не ручеек даже, а так пустяк — канавка, но для наших крошек — страшная пропасть. Как же им перебраться на другую сторону?

Сообразила соломинка:

— Я — длинная, лягу поперек, вот вам и мостик. Шагайте по мне, будем все на другой стороне. Но прошу вас, идите поосторожнее, я же такая тонкая, нежная. Как бы не случиться беде, и вам не оказаться в воде. Бегите быстро, не останавливайтесь.

— Идет! — согласились остальные.

Соломинка легла поперек ручья, и искра побежала первой. А я вам уже говорил, что была она алая, пылкая, страстная и необыкновенно прекрасная. Увидела себя в ручейке, остановилась, восхитилась, залюбовалась…

Вы, конечно, догадались, что из этого получилось? Да, да, так оно и случилось: искорка спалила соломинку. Соломинка разломилась. Половинки упали в ручей, их унесло течение… В тот же миг послышалось — пшш! — и потухшая искорка пошла ко дну.

Видя такое горе, вы решили, что фасолинка разревелась? Напрасно! Ей стало смешно ужасно, и она захохотала. Хохотала, хохотала, пока не надорвала себе животик. Только теперь фасолинка заплакала горько-прегорько.

Плакала она не без толку, пожалела ее иголка, хоть и была она прегордая, но сердце у нее было доброе.

— Стоит ли так убиваться? Зашью тебе живот — и дело с концом.

Сказано — сделано: запихнула иголка всю требуху в щелку, а прореху зашила крепко-накрепко. Но нитка была черная, а фасолинка белая. Теперь вы поняли, откуда взялась белая фасоль с черным животиком, которую мы привыкли называть фасоль-мулатка. Да не огорчайтесь, пожалуйста, она ничуть не хуже белой. Я-то знаю, я ее ел!

1
{"b":"846681","o":1}