Я рада, что Люси собирается выпить. Когда мы с ней обе дома, обычно торчим на диване и тусуемся, но мне нравится, как тихо в квартире, когда ее нет. Можно было бы представить, что это старые времена, когда Люси не жила в старой комнате Эйдена, и он мог вернуться домой с работы в любую минуту.

Я ложусь пораньше и наполняю ванну таким количеством пузырьков, каким только могу. После того, как зажигаю свечу, снимаю одежду и вхожу в теплую воду. Приятно сесть и позволить пузырькам поглотить тебя. Я откидываюсь назад и скольжу глубже под воду, закрываю глаза и пытаюсь побороть грусть.

Телефон звонит, отчего резко реагирую. Я оставила его на коврике рядом с ванной, поэтому, когда перегибаюсь через край, вижу, что Эйден пытается связаться со мной по FaceTime.

Я пытаюсь ответить немедленно, хотя для успешного проведения пальцем по экрану требуется несколько попыток из-за мокрых пальцев.

Подключается видеовызов, и я вижу, как Эйден выходит на улицу, держа телефон перед лицом.

— Привет, — говорю я немного застенчиво.

Мы не часто общались по FaceTime, поэтому мне кажется почти странным видеть его таким. На нем черный костюм без галстука. На солнце его волосы кажутся светлее.

— Мэдди, — говорит Эйден с облегченной улыбкой, прежде чем его брови сходятся в замешательстве. — Где ты?

— Дома.

Я повернула телефон так, чтобы он мог видеть только мое лицо и плитку позади меня.

Он прищуривается, поднося телефон ближе, чтобы мог осмотреть мое окружение. Затем его глаза расширяются.

— Ты в ванной?

Я смеюсь, несмотря на кислое настроение.

— Да.

— Я везде узнаю эту плитку.

Она такая же, как и в его старой ванной.

— Ты прям в ванной? — переспрашивает он. Когда я киваю в подтверждение, Эйден стонет и проводит рукой по лицу. — Господи, подожди. Я всего в минуте езды от отеля. Мне нужно убить час перед собеседованием.

— Мне сегодня надо лечь пораньше.

Эйден смеется так, словно это нелепо:

— Нет, это не так, Мэдди. Ты остаешься со мной.

— У меня был долгий день.

Его зеленые глаза привлекают мое внимание через экран телефона.

— У меня тоже. Такое чувство, что я прожил миллион долгих дней с тех пор, как покинул Вейл. — Затем его внимание переключается, когда он толкает дверь. — Подожди, связь может пропасть, когда войду в лифт.

Я вижу фон отеля, когда Эйден мчится через вестибюль. Там есть гостиный уголок и стойка регистрации. Он кричит человеку, чтобы тот придержал для него дверь, а затем запрыгивает в лифт.

— Мне на второй этаж, — говорит он человеку, а затем, секунду спустя, двери закрываются, и звонок завершается.

Это было очевидно, но все равно раздражительно.

Я кладу телефон обратно на пол и подумываю о том, чтобы оставить его там на всю ночь. Однако Эйден звонит мгновение спустя, и, видимо, уже из своей комнаты. Я должна ответить, но чувствую себя мелочной, злой, настолько неуправляемой в такой чертовой ситуации, что хочу где-нибудь отыграться. Не отвечая на его телефонный звонок, я чувствую, что каким-то образом выигрываю, поэтому позволяю ему звонить и звонить. В конце концов это прекращается, и сила, которую почувствовала в тот момент, быстро улетучивается.

Я впадаю в панику, беспокоясь, что смачно облажалась. Затем телефон начинает звонить заново, после чего уже отвечаю.

— Черт, — вздыхает Эйден. — Я думал, ты не ответишь.

— Почти не ответила.

— Что так?

Я не отвечаю очень долгое время.

Эйден должен знать почему. Он обязан чувствовать то, что чувствую я.

Я пытаюсь проглотить ком в горле.

— Мэдди, — произносит Эйден почти шепотом. — Скучаю по тебе. — Я зажмуриваю глаза и откидываю голову назад, чтобы не потекли слезы. — Поговори со мной.

Не могу. Я беспокоюсь, что недостаточно хорошо контролирую эмоции. Не хочу плакать по телефону. Я была так осторожна, чтобы поддерживать хорошее настроение ради него, когда мы разговариваем, но это сказалось, и теперь я молчу.

— Давай перейдем на видеозвонок.

— Нет.

— Почему?

— Я просто...

Уже поздно. Эйден уже нажал на кнопку.

— Прими, Мэдди. Позволь увидеть тебя.

— Нет.

— Мэдди.

В его голосе появляются опасные нотки. Он дает понять: «Не издевайся надо мной». На мгновение я подумываю о том, чтобы продержаться, но потом хочется просто сдаться. Включается видео, и я ставлю телефон на край ванны так, чтобы он был направлен к потолку.

— Это не твое лицо, — указывает Эйден.

— Не хочу уронить телефон в воду, — лгу я. — Так безопаснее.

— Я куплю тебе новый телефон.

Тихий смех все-таки вырывается из меня, после чего беру телефон и наклоняю его так, чтобы он мог видеть мое лицо и плечи.

Эйден снял пиджак. Белая рубашка расстегнута у шеи. Волосы слегка взъерошены, как будто он провел по ним руками, поднимаясь в лифте. Мы смотрим друг на друга через экран. Его глаза рассматривают каждый видимый сантиметр меня, останавливаясь на волосах, шее и плечах. Как будто он пытается насытиться, отчего жду, что он сделает какое-нибудь грубое замечание по поводу наклона камеры, но он этого не делает. Эйден просто смотрит на меня так, словно не совсем верит, что я здесь.

Я вижу себя в крошечном прямоугольнике внизу экрана. Теплая вода окрасила грудь и плечи в розовый цвет. Щеки пылают, а рот похож на печальную опущенную линию. Как будто я разваливаюсь на части прямо у себя на глазах.

Эйден не спрашивает, почему мне грустно, – он знает.

— Я не хочу тебя обидеть, — говорит Эйден.

Я отворачиваю взгляд и фыркаю, пытаясь, как только можно, подавить эмоции.

— Знаю, это нелегко.

— Я просто не понимаю, как должно быть.

— Не говори так.

Я смотрю на полотенце, аккуратно сложенное рядом с ванной. Я сосредотачиваюсь на шитье, теряя его из виду, когда глаза застилают слезы.

— Я вернусь в Штаты через несколько недель, — обещает Эйден.

— А затем? — бросаюсь я.

— Затем посмотрим.

— Этого недостаточно, Эйден. Скажи мне сейчас же, что потом? А?

— Потом мне надо будет снова уехать.

— Точно.

— Это моя работа.

— ТОЧНО! — Я опускаю руку в ванну, выплескивая воду на экран телефона.

Когда я, наконец, оглядываюсь на Эйдена, его лицо – маска разочарования. Нахмуренные брови. Сжатая челюсть. Острые скулы.

— А как насчет твоего переезда в Нью-Йорк? Ты хотя бы думала об этом?

— Зачем мне переезжать в Нью-Йорк? Ты даже не живешь там!

Он делает глубокий вдох, как будто совершенно зол на меня. Затем отвечает:

— Верно. Хорошо. Сейчас явно не самое подходящее время говорить об этом...

Я киплю от гнева, и то, что он хочет прекратить это, не помогает. Эйден думает, что я не в своем уме, думает, что мне нужно успокоиться.

— Ты прав. Давай поговорим об этом в другой раз. — Мой тон полон сарказма. — Как насчет завтра в два часа ночи по вашему времени? Или как насчет того, чтобы запланировать пять минут для разговора в неделю, начиная со вторника?

— Ты думаешь, мне легко? — вспыхивает он.

— Похоже на то!

— Я в гребаном гостиничном номере в тысяче часов езды от тебя! Я работаю по двенадцать часов в день! Я, черт возьми, пытаюсь, Мэдди!

— Вот именно! Мы оба пытались, и кажется, не получится. Этому не видно конца. Какой у нас план, Эйден? Мы что, всегда будем далеко друг от друга?

— Я не знаю.

Я понимаю, что ставлю его в тупик. Я бы никогда не хотела заставлять Эйдена выбирать между мной и работой. Знаю, как много значит для него работа в «Таймс», но что я должна делать? Я годами ждала возможности быть с Эйденом, и до сих пор даже не чувствую, что мы по-настоящему вместе. Мы провели неделю в Вейле, и что теперь? Телефонные звонки? Текстовые сообщения?

— Такое чувство, что мы можем поговорить об этом сейчас или через год, но...

Эйден перебивает меня:

— Нет.

— Все становится только сложнее.

— Ты сдаешься.

— Я просто реалистка!