* * * Был, увы, я сотворен для любви несчастной, И неверной был прельщен девою прекрасной. Гибну, жаждой изможден, я в глухой пустыне, А тобою воплощен океан бесстрастный. Жизнь отнимешь — я сражен, о услада сердца, — Пасть готов я, сокрушен, жертвою безгласной. Видно, гибнуть осужден я самой судьбою, Я разлукой отрешен в дол тоски всечасной. Я скажу, как я смущен, о владыка мира: Я скитальцем быть рожден, ты — султан всевластный. Я горю в пылу пламен, горестный влюбленный, Днем и ночью только стон слышен мой ужасный. Войско бед со всех сторон рушит меня силой, Мучусь, жаждой изнурен, я в тоске напрасной. Нрав твой щедро одарен злостью и лукавством, — Мотыльком лечу, спален, на огонь опасный. Как Меджнун мечусь, влюблен, — средства нет от боли, Я с младых моих времен в муке ежечасной. Одержим Машраб, смятен, — что, друзья, сказать вам? Не стыдите его: он — раб судьбы злосчастной. * * * О моем безумстве слава всем понятней всякой были, И теперь Меджнуна, право, в целом мире позабыли! Так в любви не истомятся никогда Фархад с Меджнуном, — Нет, вовеки не сравняться им со мной в любовном пыле! Ты теперь других изрядно стрелами ресниц терзаешь, — Я-то знаю, сколь нещадно стрелы душу мне язвили! Что ни миг — то тяжко станет сердцу от камней печали, И людская зависть ранит, — по сравнится с ней по силе! Хмель любви Машрабу раной лег на страждущее тело, — Как никто, от страсти пьяный среди всех людей не ты ли? * * * Лишь выйду — и на скакуне навстречу мне она спешит, Бутон, расцветший по весне, она, красой красна, спешит. Ресницы стрелами меча и грозным взором всех разя, Она, как пламя горяча, челом озарена, спешит. И уст ее хмельная сласть пьянит всех встречных, как вино, — Она, в пылу разгорячась, как будто от вина, спешит. Всю душу жаром пламеня и страстной ревностью томя, Восторгом опьянив меня, ко мне сама весна спешит. Ей другом быть никто не смел: она равно со всеми зла, И мне грозят ресницы стрел: ко мне она, грозна, спешит. Стерпеть ли, как ни терпелив, разлуку долгих-долгих дней! Она, лишь сердце мне пронзив и сил лишив сполна, спешит. От бед моих и от невзгод ну как не умереть, друзья? Она всю душу мне сожжет и — видеть пламена спешит! И грешников и всех святош она к себе приворожит, И я для веры уж негож, когда ко мне она спешит. Ни по ночам она, ни днем вовек меня не навестит, А иногда — вот диво в чем — сама, как ночь темна, спешит. Сжимает меч ее рука, в колчане — жала острых стрел, — Ко мне она издалека, всю душу взяв до дна, спешит. Как лепестки увядших роз, от горя пожелтел Машраб, — Она с бедой ли — вот вопрос — или любви верна, спешит? * * * В саду красоты средь кущей ты блещешь красою стана, И горлица сердца пуще стенает и стонет рьяно. Глаза — как палач, суровы, ресницы твои — кинжалы, Уста — как рубин, пунцовы, цветут, как бутон, румяно. Ханжа, ты меня не сманишь, не знаешь ты муку сердца, — Ты в душу едва заглянешь, все сердце — сплошная рана. И если, тобой терзаем, я в рай без тебя попал бы, То разве была б мне раем вся в море огня поляна! И что мне весь мир в разлуке, дурманом меня томящей, — Нет, лучше смертные муки, чем гибнуть в плену дурмана. Машраб жил надеждой страстной, а видел в любви лишь муки, И если умрет несчастный — как жаль, что он умер рано! * * * Не подует ветер сладко — розы цвет румян не будет, Без любви в куропатка петь среди полян не будет. Соловей в весенних кущах, не пленен прекрасной розой, Не поет в кустах цветущих — он от страсти пьян не будет. Лишь любовью опаленный пожелтеет ясным ликом, — Не сожжен огнем, влюбленный рдеть от крови ран не будет. Взором жгуче-животворным, лунным ликом не согретый, Камень, прежде бывший черным, как рубин, багрян не будет. Лик твой — словно светоч вешний среди тьмы кудрей душистых, Без тебя мне мрак кромешный светом осиян не будет. * * * «Лунный лик без покрывала, — я молил, — яви во мраке», — «А без туч, — она сказала, — перл любви слиян не будет». [1] «Не тверди мне то и дело о страданиях разлуки, — Не поправший дух и тело страстью обуян не будет». Я сказал ей: «Мое горе до смерти меня сжигает, — Как же исцелиться хвори, если лекарь ждан не будет?» Ни к чему, Машраб, кручина, хоть ты и разорван в клочья: Зерна битого рубина портить тот изъян не будет! вернуться По поверьям, жемчуг зреет в раковинах от попадания в них капель дождя. |
