От любви к тебе сгореть я, одержим тоской, мечтаю,

И своей окрасить кровью я весь мир-мирской мечтаю.

Если же хоть раз позарюсь на чужую красоту я,

Выколоть себе же очи я своей рукой мечтаю.

Если крови моей жаждешь ты, меча ресницы- стрелы,

Мотыльком лететь на светоч я, забыв покой, мечтаю.

Я в степях любви скитаюсь, дикой жаждой истомленный, —

Дай вина мне, виночерпий, пить я день-деньской мечтаю.

Пощади же, чаровница, и с чела сними завесу, —

Изнемогший, я упиться красотой такой мечтаю.

За тебя Машраб два мира позабудет, чаровница, —

Пожалей же, я увидеть лик твой колдовской мечтаю.

О твоей красе тоскуя, грустный, день и ночь я плачу,

Одержимый, в степь безумья вдаль бредущий прочь, я плачу.

Тайну, ранящую сердце, силы нет тебе поведать, —

Боли ран и муки горя мне не превозмочь, — я плачу.

О красавица, красою словно солнце и луна ты,

А уста и речь, что сахар, — до сластей охоч, я плачу.

Ты — весенний сад, раздолье кипарисам и тюльпанам, —

Соловьем в саду стеная, горько во всю мочь я плачу.

Я красу твою увидеть, о красавица, мечтаю,

У дверей твоих, не зная, как беде помочь, я плачу.

Из очей моих потоки слез кровавых горько льются, —

Образ твой едва лишь вспомню — мне совсем невмочь, я плачу.

В огне любви пылая, я, весь спален, рыдаю,

О чаровница злая, я от пламен рыдаю.

Моя мечта хмельная — хмель уст твоих багряных,

А я иду, стеная, в хмельной притон, рыдая!

Тьма кос твоих красивых меня томит безверьем, —

В притоне нечестивых я, посрамлен, рыдаю.

То соловьем зальюсь я, то горлицей томлюсь я,

В глуши совою злюсь я — глотая стон, рыдаю.

Меня лукавством юным ты, как Лейли, погубишь, —

В степи разлук с Меджнуном я, отрешен, рыдаю.

И мне ль брести скитальцем в глухие горы- долы, —

Ведь я и здесь страдальцем из тех сторон рыдаю.

Потопом расхлестнуться печаль мне повелела:

Джейхуном слезы льются — я, сокрушен, рыдаю.

Твоей красой прекрасной зажжен, весь мир пылает, —

Я — мотылек несчастный, Машраб, сожжен, рыдаю.

О, я к моей возлюбленной питаю страсть особую:

Нальет мне — хоть и сгубленный, а все ж вина попробую!

И рай не славословлю я с дворцами и чертогами:

Вот заведу торговлю я — продам его с утробою!

И вижу, горемыка я: весь мир — что тьма кромешная,

И в ней ты, среброликая, сверкаешь высшей пробою.

Всегда ханжой-святошею влюбленный порицается, —

Найду стрелу хорошую на злобу твердолобую!

В жар преисподней прогнанный, Машраб рыдает горестно, —

Твоей любовью огненной расплавить ад попробую!

Едва игривый взор твой заблестит —

И тотчас застенаю я навзрыд.

О злая, твоя злость меня убьет,

Меня гнетешь ты тяжестью обид.

Неверная, ты сердце отняла,

И птицею оно к тебе летит.

Едва ты яркой розою мелькнешь —

Безумец, я твоей красой убит.

Страдалец, от тоски сгорел Машраб,

Зимой и летом стон его томит.

С Меджнуном мы за годом год в пустынях, изнывая, шли —

Среди лишений и невзгод искали вместе мы Лейли.

О, смилуйся и, не гоня, внемли моей немой мольбе:

Кого еще, как и меня, мученья страсти извели!

И сотней жизней наделен, все брошу пред тобой во прах:

Зачем мне Сулейманов трон? Я пред тобой влачусь в пыли.

Лукавой красотой пьяня страдальца, павшего во прах,

Увы, прошла мимо меня моя красавица вдали.

И старцы, в свитке прочитав о диве красоты твоей,

Безумно бросились стремглав — к тебе, согбенные, пошли.

И сердце в медленном огне сгорает от любви к тебе, —

О, как бы муки страсти мне совсем все сердце не сожгли!

Сто мук на голову мою обрушила в разлуке ты, —

Влюбленный, плача, я молю: «Приди, печали утоли!»

О, пощади, будь не строга, доверься мне и другом будь, —

Я — раб, смиренный твой слуга, все совершу — лишь повели!

«О ты, создатель всех людей», — взывает твой несчастный раб, —

«Страдальцу в просьбе порадей — молящего возвесели!»

Предвечный кравчий мне налил, и я пригубил хмель иной, —

Поверь: уже не стало сил хмелеть от блага сей земли.

«О, сжалься, мой прекрасный друг!» — взывает горестно Машраб, —

Увы, страдания разлук мне тяжко на плечи легли!

Я о любви лишь молвлю слово — весь мир в единый миг сгорит,

Скажу, в чем тайн моих основа, — и враз любой тайник сгорят.

Когда в любви горят от пыла и проливают реки слез,

Влюбленных покидает сила — вся грудь у горемык сгорят.

Один, я с муками моими сгораю в пламени разлук, —

Едва твое я вспомню имя — от радости язык сгорит!

Как о тебе, меня томящей, мне, горемыке, рассказать?

Вся плоть моя — огонь палящий уж до костей проник — сгорит.

Когда я тщетно жду свиданья, жестокий крик терзает грудь, —

Я закричу — все мирозданье в ответ на этот крик сгорит.

Дано сгубить меня напастям, а ты — в печалях о другом,

Ты не придешь ко мне с участьем — от стона сердце вмиг сгорит.

Машраба памятью минуя, о нем и слова не скажи:

Едва лишь в Судный день вздохну я — сам райский сад-цветник сгорит.