Они легли в постель. Молодость и любовь взяли верх, разговора не получилось. Они были счастливы и беззаботны, когда раздался стук в дверь. Саша встал, натянул джинсы. Любе он кинул свою рубашку.

— Надень и отвернись к стене, я сейчас. Кто? — спросил он

— Саша, это комендант, открой дверь.

— Я не один.

— Я знаю. Открой дверь, я проверю батарею и уйду. Снизу жалуются, что очень холодно. Меня не интересует твоя подруга.

Люба с головой залезла под одеяло. Саша открыл. На пороге рядом с комендантом стоял профессор Корецкий.

— Можно войти? — сказал он, отодвинул Сашу и вошел.

— Папа? Что ты здесь делаешь? — послышался голос Любы.

Саша обомлел. Он не мог двинуться с места. Голова кружилась, в глазах было темно. Кое-как он взял себя в руки и спросил:

— Александр Валерьевич, что здесь происходит?

— Ты у меня спрашиваешь? Это твоя комната, и насколько я понял, ты спишь с моей дочерью — Любовью Александровной Корецкой. Ты не знал? Я всегда думал, что знакомятся до секса, а не после. Кстати, двадцать пятого декабря, то есть позавчера, ей исполнилось восемнадцать лет. Этого ты тоже не знал? И про уголовную ответственность за совращение несовершеннолетних ты тоже не знал?

Корецкий распалялся. Саша никогда не видел его таким. Он стоял бледный и не мог ничего больше сказать. Мысли летели со страшной скоростью. Он понимал, насколько он глуп, он вспомнил девочку, на том далеком празднике, вот откуда были так знакомы ее черные глаза. Как можно было не догадаться? Он так часто видел ее во сне. Или он не хотел замечать очевидного?

Что теперь делать? Он прекрасно понимал, что сейчас он теряет все: Любу, работу, диссертацию, жилье в Москве. А еще его посадят. Вот, это все, чего он достиг. Ему казалось, что он летит в пропасть, вокруг темно, в ушах гул, а дна не видно. Он снова услышал голос Корецкого.

— Кстати, когда у твоей женщины была последняя менструация? Отвечай! Если ты как мужик — придурок, ответь как врач!

— Не было, — ответил Саша и тихо сел на стул. Он понял и это. Значит, она беременна, и это случилось сразу, срок — двенадцать-тринадцать недель. Ну почему он обо всем забыл?! Да, они не предохранялись, Саша боялся обидеть ее, она же об этом и не думала, а за ее месячными он просто не следил. Ему было хорошо с ней, он радовался каждой встрече и все, все остальное не имело значения. Любовь слепа.

— Скажи, может, до тебя у нее были другие мужчины? И ты считаешь, что ребенок не твой?

— Нет, у нее никого не было. Это мой ребенок. — Саша опустил голову.

— Папа, прекрати, я просила не лезть в мою жизнь. Занимайся своей. У тебя это очень хорошо получается. И не смей его трогать. Я виновата во всем, только я одна. Оставь нас в покое, я тебе сказала, что это мой ребенок, и я все решу сама, я его никому не навязываю. Ни тебе, ни ему. Что ты здесь устроил? Уходи.

Люба уже оделась. В этот момент она натянула пуховик, повернулась к Саше и сказала:

— Саша, прости меня, я все решу сама. Я не могла сказать кто я, но я тебя любила. Видишь, моя правда все изменила, я не хотела…

Она хлопнула дверью и ушла. Саша пришел в себя. Ступор прошел.

— Александр Валерьевич, мне нужно идти. Вы остаетесь?

— Да. Я буду ждать тебя здесь.

Саша накинул куртку на голое тело и побежал искать Любу.

Она стояла на набережной и смотрела на реку. Саша подошел сзади, обнял ее за плечи. Она резко повернулась, слезы катились по ее щекам.

— Саша, ты не волнуйся, у меня к тебе нет никаких претензий, я тебе не навязываю ребенка. Я уеду, скорее всего, обратно в Америку.