– «Химзавод». – Застонал, стараясь повернуться в мою сторону. – Кому-то надо расшатать ситуацию. Кто-то решил его взять…
– Алихтанов?
– Не знаю…
Всё он знает. Это для его фонда собирались те полтора процента акций, которыми Фёст Консалт Бонд решил поиграть в конце прошлого года, чтобы иметь возможность запрашивать предоставление документов предприятия. Знал бы этот хлыщ, во сколько они обошлись…
– Что ещё планировалось устраивать в городе?
– Как обычно …
В палату заглянула дежурная сестра. Жестом остановил её. Ни к чему лишние вопросы.
– Мы почти закончили. Главврач у себя? – Напоследок обратился к Насыпному. – Поправляйся. И это, – запнулся, – подвязывай с наркотой!
Выйдя в коридор:
– Ну что, сынок, долго ему болеть?
– Два дня. – С серьёзным выражением лица. – Его почистили, но он очень слаб.
Забросил сына домой. Прихватил вчерашнюю кассету и отправился в принадлежащую нам рекламную компанию. Конечно, чем меньше людей будут посвящены в мои дела, тем лучше. Но нужна помощь профессионала. Молчание куплю двойной оплатой.
За пару часов работы – приходилось несколько раз перемонтировать материал, чтобы не был понятен источник – получил вполне пригодную к использованию инфобомбу. Дополнил ксерокопией полученных у главврача больницы анализов, где выделил два основных понятия: подозрение на отравление и медикаментозная кома. Всё. Теперь в одном из кафе с бесплатным доступом в интернет отправлю материал Снегирь. Ей я дозвонился перед началом работы с рекламщиком. Разбудил, поэтому объяснять тему пришлось долго. Но оно того стоило. Договорился, что источник информации она будет скрывать до последнего. Надеюсь, не смотря на субботу, этот материал, подобно маленькому камешку, станет началом лавины. Мне нужно падение рынка. Поймал себя на мысли, что подобных деляг раньше недолюбливал. Что ж, самоедством заниматься не стану.
Выйдя на улицу, ощутил лёгкую дрожь в коленях от усталости. За пару последних лет научился прислушиваться к своему организму. Сейчас мне требовалось лишь одно: отключить голову и дать полную нагрузку мышцам. Иначе рано или поздно психологические перегрузки свалят меня с ног. Выключил телефон. На сегодня я «вне зоны доступа».
После кафе поехал в спортзал. Слава богу, никого из знакомых не встретил. Поэтому лишних разговоров удалось избежать. Давно так не выкладывался. Что ж, в одиночестве есть свои плюсы.
Одиночество – это труд.
Напряжение сил и воли.
И не важно, насколько крут.
Важно, что и один в поле воин!
Приехав после спортзала домой, ужинать не стал. Кое-как добрался до кровати и уснул сном праведника.
14
– Вставай, соня, – толкала меня в плечо Валя, – за тобой приехали.
Не сразу понял, что она от меня хочет. Ещё больше смутил её весёлый вид.
– Пусть завтра приезжают. – Натянул на голову одеяло.
– Нет, сегодня! – Стянула с меня одеяло.
– Никуда я на ночь глядя не поеду!
Валя расхохоталась. Её по-детски наивный смех пошатнул мою решимость послать всё подальше и накрыться одеялом с головой. С опорой на один локоть приподнялся и полуоткрытыми глазами уставился на жену.
– Уже утро. – Взъерошила мои торчащие волосы. – Ты проспал двенадцать часов. – По-матерински поцеловала в лоб. – Тебя ждут…
Кто меня ждёт? Какая разница. Тело после вчерашнего ломило. Перетренировался. Накинул домашний халат и спустился вниз. На диване сидел начальник службы безопасности «Химзавода» с большой чашкой чая в одной руке и бутербродом в другой. Сидел, прямо скажем, по-хозяйски, не выказывая ни малейшего намёка на то, что куда-то торопится. Перед ним лежал Рекс. Других хвостатых в холле не было. В голову набежало так много разных вариантов шуток по поводу его неуместного нахождения у меня в гостях, что выбор стал нерешаемой задачей. Сергиенко, заметив меня, неторопясь поставил чашку на журнальный столик, остаток бутерброда в два укуса отправил в рот, поднялся и сделал шаг в мою сторону, продолжая жевать. Момент для остроты был упущен. Я молча подошел и протянул руку для приветствия. Потом так же молча прошёл мимо него на кухню. Вид жующего вызвал у меня приступ голода. Через минуту с ковшиком, в котором Валюша приготовила кашу для всех, я стоял перед СОСом.
– Чем обязан в столь ранний час?
– Крюков! – Неторопясь вытирая уголки рта платком. – Поверь, у меня на воскресное утро были другие планы.
– Тогда чего ты тут забыл?
– Доедай и поехали.
– Куда?
– За тобой вчера посылали пару раз. – На мой вопросительный взгляд. – Валентина Андреевна не пустила. А ты уже спал.
– Кто приезжал?
– Из конторы. – Моё раздражение в голосе Сергиенко пропустил мимо ушей. – И туда мы сейчас поедем. Только, – круговым движением пальца обрисовал в воздухе вокруг меня круг, – в таком виде тебя туда не пустят.
– Да, я «туда» не рвусь. – Демонстративно уселся на диван и подналёг на кашу.
– Крюков! – Теперь в его голосе было нотка раздражения. – Ты меня разочаровываешь! От приглашений «туда» не отказываются.
Минут через пять я уже стоял возле посланника ФСБ одетый во вполне подобающий наряд для визита в эту организацию. Валя вышла нас проводить.
Неприметное трёхэтажное здание почти в центре города больше подходило для школы, нежели для областного УФСБ. Невысокий забор вокруг не выглядел непреодолимой преградой. Ожидание в приёмной было не столь долгим, чтобы обратиться к Сергиенко с расспросами. Нас пригласили к Семизорову. Хозяин кабинета, не выказав никаких эмоций, указал нам на места за столом, даже не сымитировав попытку привстать для приветствия. После этого ещё пару минут не обращал на нас внимания, словно не мог оторваться от изучения документов, лежащих перед ним. Я сложил перед собой руки на столе и положил на них голову. «Солдат спит, служба идёт».
Лишь после этого полковник обратился к нам. Начал со стандартного набора фраз, смысл которых сводился к тому, что нас пригласили по очень важному вопросу, что значимость данной встречи не стоит недооценивать, что … Внезапно, практически на полуслове, полковник обратился ко мне:
– Владимир Иванович! Почему не согласовали со мной Ваши шаги?
– Это Вы о чём?
– Это я о ролике, показанном вчера по двум каналам. – Стальная нотка в голосе.
– Я вчера рано лёг …
– Да, хватит ваньку валять! – В сердцах хлопнул ладонью по столу. – Зачем? Кто разрешил?
– А кто запретил? – Игнорируя агрессию хозяина кабинета со слегка глупой улыбкой на лице.
– Со вчерашнего дня многое изменилось. – Уже спокойным голосом. – Дело об отравлении завели, поэтому …
– Тогда это вам может пригодиться. – Достал из сумки целлофановый пакет с банкой из-под энергетика, из которой пил Насыпной. – Это та самая.
Полковник не ожидал подобного. Встал из-за стола. Быстрым шагом подошёл ко мне. Что-то хотел сказать, но сдержался. Взял пакетик, словно решая, что с ним делать, повертел перед собой. Вернулся на своё место.
– Ещё одно. – Замялся на несколько секунд. – Ночью Алексея Насыпного перевезли из нашей больницы.
Выдержал паузу, словно ожидая вопросов «как?», «куда?». Я же сделал вид, что меня это мало интересует. Сергиенко всё это время сидел с видом прилежного слушателя, не желающего пропускать ни единого слова лектора, но и не решающегося на уточняющие вопросы. Поэтому полковник продолжил:
– Один крупный предприниматель вывез нашего пациента на лечение в Европу. – Сразу уточнил, словно это было важно. – В Австрию.
– Так он же в таком состоянии…
– За ним прислали частный самолёт, на борту которого было всё необходимое оборудование. Из больницы его доставили на реанимобиле.
Опять пауза. Почему-то не смог сдержаться:
– Алихтанов?
– Нет. Не он. – Слегка задумчиво. И тут же вспылил. – Чего тебя зациклило на этом Алихтанове?