И, не было даже такого особого жертвенного и не вероятно жаркого огня, подымающего ввысь всё, что было до этого в самом теле человека, из чего он ранее состоял, и, чем он на самом деле был, и о чём он так часто думал, так как на этом жарком костре, все наши желания, все наши земные волнения, все наши страстные переживания, все наши страдания и огорчения, да и сама наша любовь в миг из одной физической сущности выходила и понятно всем из нашего тела, потоками горячей шестисотградусной плазмы возносилась куда-то в далекую высь и легко распылялась в безмерном Космосе, превращаясь в бесконечно долго движущиеся волны не ощутимого нами космического эфира, которые может когда-либо по особым современным только что описанным нашими физиками по неким туго натянутым струнам нашего безмерного пространства возвращаются на нашу многострадальную Землю в виде наших теплых воспоминаний, наших радостных надежд, наших любимых детей да и прекрасных, и часто непослушных внуков, а для кого-то более кто счастлив чем мы сами и даже маленьких правнуков. И, тогда колебание самой этой туго натянутой струны нашей жизни, как бы в миг вибрируя замыкается, как бы в унисон нашим желаниям замыкается в неведомую нам уже эту философскую спираль и в космическую сильно натянутую струну, давая сразу же новый виток тех же самых наших земных страданий, той же беззаветной их любви и настоящей нашей страсти, уже независимо от их возраста, от их богатства или от бедности и даже от здоровья нашего…

Такие сложные мысли посещали Дениса в минуты его отдыха, когда руки натружено гудели и звенели от усталости, когда он тянул на берег полную сетку еще, трепещущейся разной речной здешней рыбы, а она еще долго на берегу о серый песок трепеталась, открывая ритмично свои округлые жабры, пытаясь вдохнуть остатки не то воздуха, не то той чистой речной воды – нилгикын мымыл, чтобы она омыла ей быстро, пересыхающие жабры и, с каждой минутой лишая её драгоценной здешней речной ветвейваямской её жизни. И именно теперь, не ведомо рыбе, что в это мгновение, она уже, будучи отваренной в ухе или, высушенной юколой или, завяленной, а может и слегка подкопченной рыбой дает силу настоящей новой его жизни в эти моменты самому Денису и его такому древнему, и такому знаменитому камчатскому, ветвейваямскому, вывенскому роду Ваямретылов, всех нынешних предков его всех лежащих здесь на воде Ветвейваяма и великой реки Вывенки, а еще хаилинского Пылгаваяма и многочисленных безымянных притоков этой великой камчатской реки.

И сам Денис тогда понимал, что его усилия очень нужны, что надо торопиться ему до того, как станет крепкий лед, чтобы заготовить столько рыбы, чтобы было чем кормить упряжку из 9 любимых им собак всю длинную зиму, и чтобы было чем кормить всех своих родных и двоюродных братьев, а еще и сестренку, так как теперь Денис был за старшего в их Ваямретылов семье и на нём одном лежала обязанность содержать семейство, а было-то Денису всего только тринадцать лет.

___

Такой запоздалый пролог. Килпалин Кирилл Васильевич – тополевско-хаилинский художник и родной дядя Дениса. Обрел ведь парень вновь дар речи.

Алексей Ваямретыл старшему и единственному своему брату Денису, когда по окончанию приехал с интерната с Елизово говорил:

– Моя клятва такова:

«Никогда не позволяй превзойти себя

на пути воина,

Будь всегда помощником своему господину

Будь хорошим сыном своим родителям,

Всегда будь сострадательным

и радей человеку».

И затем вдохновенно он продолжал, наблюдая за удивлённым выражением глаз Дениса .

«Следуя этим четырем заповедям, принесенным богам и буддам, повторяя их каждое утро, ты обретешь силу двух людей и никогда не свернешь с праведного пути. Нужно идти вперед шаг за шагом, обходя острые углы.

Боги и будды тоже начинали, дав эту клятву».

Все это он запомнил и взял из «Хагакурэ», Ямамото Цунетомо (1659-1719).

Эти вероятно несколько длинных две коротких цитаты из книги Ямамото Цунемото «Хагакурэ», написанные на толстом ватмане еще довольно таки не зрелой детской рукой и по контуру, обведенные цветным красным фломастером всегда висели в школе интернат на вытертом хлопковом прикроватном его коврике Алексея Ваямретыла, рожденного 14 декабря 1984 года на двадцать дней ранее и на три года позже, чем дата рождения его лучшего друга Димы Кангина 4 января 1981 года. И в этих двух единицах в дате рождения Димы Кангина и двух четверках в дате рождения Алексея Ваямретыла было, что-то мистическое, хотя ни один астролог к кому мы посылали свои вопросы, так и не смог нам разгадать этот уникальный их феномен.

А у его друга Димы Руслановича Кангина в дате рождения всего то две единицы и только одна четверка, и всё с кем мы беседовали, никто не видел ведь явной связи и существенных, да и значимых для них в этом различий, разве только разница в возрасте на три года. Один друг Алексей – младший, а другой Дима тот чуть постарше.

Не знали об этом нумерологическом феномене и сами наши герои: ни Алексей Александрович младший, ни Дима Русланович старший друг и не знал этого порядка даже умудренный жизненным опытом их не то наставник, а не то их старший друг Александр Яковлевич Уголев.

Да и как всё, знающие и всё, понимающие астрологи могут пояснить нашу великую, нашу уникальную и, такую единственную жизнь, которая затерлась где-то на самом краю нашей не обозримой спиральной Галактики, несущейся с не вообразимой нами скоростью по космическому безбрежью и вот так легко, несущая всех нас только в одном единственном направлении куда-то вперед и в таком Бесконечном Пространстве и в самом Вечном вне нас самих Времени.

И, что за теми далями, которых мы сегодня не видели и вряд ли кто-либо, и узнает из нас, и вероятно останутся только наши смутные воспоминания, останутся те самые теплые и самые радостные мгновения, которые мы все, когда-то пережили, часто и подолгу, общаясь друг с другом, почти каждый день, видя друг друга, зная практически всё друг о друге и о других земных людях.

– А вот поняли ли мы их?

– Разобрались ли мы в их жизни, в её невероятных хитросплетениях?

– Поняли ли мы их все искренние страдания и их земную настоящую и сильную неостановимую боль?

Ведь наша здешняя земная жизнь – это какая-то довольно таки не вероятная флуктуация или никем не программируемый всплеск сгустка первозданной мертвой материи, вспышка всей её энергии и та неведомая нам её особая невероятная по законам статистики арефлексия, которая нас создает в никем еще не познанном таинстве такой страстной и такой часто быстротечной их любви, только наших двух, обожаемых нами родителей мгновенного единения и любви. Тех божественных и единственных для нас родителей, которые сами того не ведая, вероятно, по высшему Божьему промыслу нас и породили, и нам ведь несказанно радовались, нас всегда обожали, и нас безмерно любили, и даже боготворили, и обожествляли, волновались и страдали за нас, и переживали за все наши земные успехи.

И, когда именно сольются материнская яйцеклетка с отцовским, тем одним и единственным сперматозоидом, при том, самым быстрым, при том еще и самым сильным, при том, еще таким проворным и таким самым гормональным из тех у кого-то тридцати, пятидесяти, семидесяти, а то и из всех ста их миллионов, которые брызжущей струей, как белые молоки здешней красной анадромной рыбы, выбрасываются у мужчины при очередной его страстной эякуляции, которая ему всегда дает такое не вероятное и еще это их не земное наслаждение, а еще такое, наверное не нами запрограммированное их космическо-земное удовлетворение от радости, выполненной кем-то давно, составленной для него великой и такой конечной жизненной нашей Программы – продолжения рода своего и продолжения здесь на Земле вида своего, и еще, проявляя такую страсть к своей единственной и любимой им женщине. А уж, раз где-то там в глубинах родительской жизни слившись, они эти две никому еще ведь не видимых не то клеточки, не то полуклеточки в науке по эмбриологии, кажется, названные зиготы или гаметы в теплом чреве матери при идеальной и также загадочной физической никем неразгаданной константе и температуре для них в 37,8°С дадут на идеальной для них удивительной божественной водной матрице уже нас самих. Само Время дает тогда нас – таких уникальных, нас – таких хрупких, нас – таких зачастую еще и здесь на Земле не защищенных…