— Отдай мне отцовский дом в Хаше, — внезапно пальнул Тобиан, ведь нужно уходить с неприятной темы. — Я ничего больше не попрошу. Наследство нашей мамы оставь себе. Дом отца в Хаше, пожалуйста, оставь мне. У тебя будет вся страна, я хочу лишь отцовский дом, в котором он родился.

Фредер мягко кивнул.

— Ты больше сын нашего отца, чем я. Его дом — твой дом.

Тобиан увидел, что к их беседке подходит майор Рис. Это означало, что утреннее чаепитие закончилось. Фредера ждут королевские обязанности, на второй день после своей коронации он планировал посетить завод по выращиванию людей. Майор Рис, вступивший в личную гвардию сына любимой королевы, хранил траурное выражения лица, был скуп на слова, осунулся и сгорбился. Фредер пожаловал Рису за преданность матери один из её летних особняков и увеличил жалование, но для майора это было как мёртвому припарки. Смыслом его жизни было верно служить королеве Эмбер. Даже право на отмщение Цубасары и то забрали у него. Казалось, службу её сыну он воспринимает как вынужденную необходимость.

— Ваше Величество, карета подготовлена. Какие будут указания? — буднично спросил Рис.

— Подождите меня полчаса, — Фредер распрямил спину, — я отдам одну вещь моему брату. Пока у вас будет лишнее время, скажите Зоркому Соколу быть готовым к поездке на завод. Ещё до моей коронации главу завода предупредили, что заеду в гости, но предчувствую, что он не смог скрыть всех ужасов этой человеческой фермы.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — непривычно поёжился майор.

Когда Рис служил Эмбер, то сопровождал её на балы и в храмы, сын думал про иные обязанности.

Фредер не любил опаздывать, но ради брата пожертвовал минутами драгоценного времени. Подходя к своим покоям, он встретился с секретарём Байвом и велел подготовить дарственную отцовского особняка на Тобиана. В комнате Фредер мыслью зажёг люстру, свет расплескался по всем стенам и потолку, ярко забил в глаза Тобиану. «Не то, что в тот раз», — подумал он, вспоминая день, когда они с братом поменялись местами. В другом же комната Фредера оставалась такой же. Стоящая по струночке мебель, аккуратно сложенные вещи, никаких лишней деталей. На столике по-прежнему была детская карточка с близнецами и Уиллом, возле изголовья кровати на тумбочке поместилась лежанка Зуи. Урсула давно не видела свою кошку, та, наверняка отвыкла от своей хозяйки. Хоть Урсула Фарар после войны много встречалась с королём Фредером, целыми дни она пропадала в Санпаве, очищая реки, проводя воду людям в города и сёла, и помогала Мариону. Тобиан присел на кровать.

— Возьми ключ от дома отца, — сказал Фредер, открывая полочку письменного стола. — Пока ты будешь переезжать, пока перевозить свои вещи, ты же захочешь переступить порог дома.

— Что это? Ошейник?! — спросил Уилл, стоявший рядом с королём.

Фредер закрывал полку, но Уилл пресёк его. Быстрым рывком заново открыл полочку и достал рабский ошейник. У Тобиана сразу оборвалось дыхание — он узнал орудие пыток, которым наградил его дядя.

— Это же ошейник Тоба, — прочитал надписи Уилл. — Откуда у тебя его ошейник?

Тобиан усмехнулся.

— Ещё один подарок для меня?

Фредер вырвал ошейник из рук Уилла.

— Да, для тебя.

— О, Санпава, дождись меня! — Тобиан измученно упал на кровать.

Фредер сел к нему и сжал своей рукой его плечо.

— Я хранил ошейник для тебя. Он твой, и ты должен его уничтожить.

— Отдай мне, — Тобиан стиснул ошейник. При соприкосновении с металлом его словно обожгло. Разом вспомнилась вся боль, которую он испытывал, пока жил «говорящим скотом». «Моё имя Тобиан Афовийский. Я свободен», — прошептал он себе.

— Откуда у тебя этот ошейник? — Уилл сузил глаза.

— Гвардейцы нашли в Чечпе, когда Тоб выбросил, — ответил Фредер. — Я же рассказывал тебе.

Уилл подозрительно зафырчал.

— И рассказывал, что королева Эмбер хранила ошейник в своих покоях.

— Так я забрал ошейник из её покоев, — Фредер недовольно покосился на Уилл, застывшего в задумчивой позе возле письменного стола.

— Ты ни разу не зашёл в её покои, как она умерла.

— Я забрал, когда она была жива.

Уилл подошёл к Фредеру и недоверчиво взглянул ему в глаза.

— И когда это было? Королева не заметила пропажи?

— Ты меня в чём-то обвиняешь? — оскорблённо спросил Фредер.

Уилл стыдливо покачал головой.

— Нет. Но ты и этот ошейник… Зачем он тебе?

— Чтобы мой брат его уничтожил.

— Ты проник в покои матери, наверняка тайно, против её воли, чтобы только украсть ошейник?

— Прекратите же спорить! — свистнул Тобиан. — Я устал от споров и пререканий!

Фредер похлопал его по плечу.

— Прекращаем, меня ждёт завод. И не только этот. Я уничтожу заводы, на которых выращивает людей точно свинят на убой, в ближайшее время.

— Меня ждёт академия Гумарда, я пойду готовиться к экзаменам, — настороженным тоном ответил Уилл.

— Дерзай, приятель! — с гордостью за него крикнул Тобиан.

Он посмотрел в спины уходящих брата и друга. Фредер шёл исполнять свой королевский долг и суровой рукой изменять жестокие устои Зенрута. Уилл шёл на встречу мечте — он поступал в военную академию, дабы в будущем покорять воинские звания и строить офицерскую карьеру при дворце короля. Тобиан подбросил на ладони ключ отчего дома. И у него есть мечты, планы.

— Люси, — Тобиан в сладком дыхании протянул имя. — Люси.

Он выбежал комнаты быстрее, чем Фред и Уилл коснулись порога. «Люси, Люси», — он напевал самое красивое имя.

Церемония по уничтожению ошейника прошла быстро. Жерло раскалённой речи поглотило его. Заклокотало, заурчало, брызгали алые кровяные искри, ошейник визжал под натиском лома. Процессом руководил маг, ибо рабский ошейник не поддавался огню как обычный металл, за его созданием стояла магия, и лишь магия могла убить. Тобиан переполнил восторг, когда двери печи открылись, маг снял магическую плёнку и показал ему раскалённые угольки.

«Свобода! Свобода! Ты свободен!» — громко кричали в голове голоса Риоло, Ленри и Шасы.

Он надеялся, призраки умерших друзей, хороших знакомых, всех истерзанных на его глазах людей теперь не будут мучать его во сне. Каждая пятая ночь всегда оборачивалась кошмарами. Его путь — борьба, но ночью… ночью он хочет покоя.

Тобиан нарядился. Темно-серый новый фрак с длинными полами, однотонный жилет, белая рубашка, изящные штаны, шляпа-цилиндр. В сиротский приют он поехал на обычном самокате и без телохранителей. Фредер предлагал ему завести личную охрану и свиту, Тобиан тогда посмотрел на него обидчивым взглядом и сказал: «Вот ещё! Я никого не боюсь. Когда стану дряхлым немощным стариком, вот и подумаю, будут ли сопровождать меня слуги». Того, кто провёл детство на улице, тяготит гвардейский эскорт.

Но переступить порог приюта как простому человеку ему не дали. Смотрительница, старая фанеса в чёрном чопорном платье, накинулась на Тобиана.

— Принц приехал! Принц приехал! Дети, встречайте принца!

Из всех комнат, с лестницы, с улицы поскакала детвора шумной толпой. Поднялся визг, хохот. Мальчики и девочки всех возрастов сбежались в коридор, выпрямились как солдатики, поклонились в неуклюже реверансе и закричали:

— Рады видеть вас, Ваше Высочество!

Тобиан улыбнулся и поклонился сиротам к большому изумлению смотрительницы. Детей было человек тридцать, или больше — Тобиан поленился считать. Впереди стояли розовощёкие, толстые ребята, старающиеся изо всех сдерживать хохот и восторг. Сзади стояли ребята поскромнее, чуть дальше молчаливые, грустные, уткнувшиеся глазами в пол. На шум подтягивались другие дети. Одни бежали, протискивался через товарищей, желая стать поближе к принцу, но другие тихонько прижимались к стене. У кого-то не было пальцев, а то и рук, у кого-то глаза, ушей, ребята постарше везли в колясках безногих малышей. Детские лица скрылись под широкими ожогами, руки были в шрамах и рубцах.

«Дети Санпавы» — сердце кольнуло с жалостью.