И король подал поднос с маленьким чайничком и чашкой. Нулефер послушно съела пирожное и смотрела на улыбающегося короля. «Что ему нужно?». От Уилла она знала, что Фредер любит играться с людьми, он способен смотреть, как клеймят родного брата, если он нуждается в этом клейме.

— Ваше Величество, что будет со мной?

— Какая участь должна ожидать кровавую террористку, ставшую причиной смертей десятков людей, принёсшую вдовство и сиротство, а рабам не свободу, а разделённые семьи и ужесточённые наказания?

Нулефер сжала тёплую чашку.

— Казнь.

— А какая участь должна достаться спасительнице Санпавы?

— Вы хотите сказать… — Нулефер подняла изумлённые глаза на короля. — Я имею право на помилование?

— Я вас спрашиваю, фанеса. Как считаете, какой судьбы вы достойны?

— Я, Ваше Величество… я творила ужасные вещи. Я смотрела на убийства, на изнасилования, я приводила освободителей к их жертвам, я… потом я стала убивать. Меня называют спасительницей Санпавы. Но её спасла Цубасара. За свои преступления я должна отвечать. Ваше Величество… я бы хотела искупить… совершить полезное…

— Уиллард говорил, вы мечтаете разгадать шифр Агасфера и раскрыть содержание древних книг, даже попытаться найти решение, как снять проклятия с абадон и сделать их обычными людьми.

— Да, Ваше Величество.

— Но это не искупление перед овдовевшими и осиротевшими зенрутчанами, — Фредер пробуравил её взглядом.

— Я бы сделала что-нибудь для них, если бы за мной не охотились.

— Так вы преступница, на вас должны охотиться, — сказал серьёзно Фредер, но на его лице появилась тёплая улыбка.

«Не верь!» — предостерегла себя Нулефер.

— Ваше Величество, вы приказали меня заточить в Пинийской крепости?

— Естественно, — кивнул Фредер. — Даже глава зоркого сокола не пошёл бы на спасительницу Санпавы и на дочь Цубасары. На вас только у меня хватило смелости и дерзости поднять руку. Любое преступление должно быть наказано, фанеса Свалоу. И вы не исключение. Фанеса, вы причастны к убийствам. Убийства не подлежат прощению. Хотя я и благодарен Кровавому обществу за некоторых отдельных личностей. Не будет великим открытием, что я ликовал, когда читал, что мучительно убили ещё одного жестокого рабовладельца или государственного деятеля, который добавляет несчастным рабам ещё большие страдания. За этих людей спасибо вам, фанеса Свалоу. Но убийство есть убийство, закон есть закон. Я мог бы помиловать вас королевским указом — вы спасли Санпаву. Но вы ведь понимаете, это будет оскорблением для всех без вины убитых Кровавым обществом людей.

— Понимаю, Ваше Величество.

Отнятых жизней не вернуть. Тогда, возле родного дома, отец рассказал, что освободитель убил Кама, приятеля её светлого детства. Юноша просто оказался поблизости. Сколько было таких Камов во всём Зенруте, Нулефер боялась считать.

— Сначала пинаешь ты, потом пинают тебя, — сказала она королю. — Это кара.

— На моих руках тоже кровь, фанеса, — Фредер стукнул кулаком по сердцу. — Но для себя я не хочу кары.

«Он повинен в смерти офицеров, с которыми мы боролись с Уиллом в Южном лесу. Люди на площади Славы. Герцог Огастус, сожжённый руками Фредера».

— Ваше Величество, если вы чувствуете раскаяние в вашем сердце после ваших грехов, в вас есть свет, вы можете называться человеком.

— Если не чувствую раскаяния? — смешком спросил Фредером. — Я уже не человек, фанеса?

Нулефер сконфуженно прикусила губу.

— Простите, Ваше Величество.

— Я хочу править справедливо, руководствуясь заветами Андорины. Однако до своей коронации искупался в крови. Помните, фанеса Свалоу, какой король взойдёт на престол Зенрута. Уже скоро моя коронация. Я вам благодарен от всего сердца за спасение Санпавы, но, к сожалению, пригласить на коронацию я вас не могу. Вас ждёт Пинийская крепость.

Нулефер тихо выдохнула.

— Мне позволят увидеться с Аахеном?

— И с Аахеном, и с вашим отцом. Он приехал к вам из Рыси, фанеса, и настойчиво требовал дать вам свидание. Увидитесь и с фанесой Люси Кэлиз. И со всеми, с кем пожелаете.

— Ваше Величество, спасибо вам, что дали свободу моему брату Уилларду, — сказала, снова поклонившись, Нулефер.

— Он и мой брат, — ответил Фредер.

— Отпустите на волю всех зенрутских рабов. Моя к вам последняя просьба.

— Почему же последняя? — Фредер снова издал смешок.

— На эшафоте я обращусь к зенрутчанам, которых заставила жить в страхе, к абадонам…

— Почему же на эшафоте? — Фредер начинал тихо посмеиваться. — Нулефер Свалоу могла с помощью тенкунских друзей, умелых магов, сбежать из Пинийской крепости.

У Нулефер выпала чашка из рук.

— Ваше Величество?

Фредер улыбался во все зубы.

— Я предоставляю вам выбор, фанеса. Вы можете вернуться в Тенкуни, где вас ждёт жених, где займётесь разгадыванием тайн, будете жить в мире магии с близкими вам по духу людьми. Но в Зенруте вы будете считаться беглой преступницей и, едва вы вступите на зенрутскую землю, вас поймают и предадут суду. Или же, — Фредер потёр руки. — Вы останетесь в Зенруте и будете искупать грехи. Я заменю смертную казнь на каторгу, у вас будет время поработать на затравленных вами зенрутчан, а после освобождения вам вернуться все ваши права, магия и возможности.

Фредер по-дружески улыбался ей. И, хоть Нулефер была наслышана про хитрую натуру короля Зенрута, она начала верить ему. Зенрут или Тенкуни, наказание или побег без права прощения. Она посмотрела на белый потолок, затаила дыхание. Много боли и лишений принесла она Зенруту. В Санпаве Нулефер видела разорванные трупы и рыдающих возле тел матерей и детей, сердце сжималось от боли, хотелось кричать от безысходности с этими людьми. Даже забывалось, что абадоны её соплеменники, с которыми она хочет разделить жизнь — уничтожить бы их! И такие приходили мысли. После атак Кровавого общества дома тоже переполняли слёзы и скорбь. И проклятия таких же опустошённых людей летели к Нулефер. Люди должны быть отомщены.

Нулефер взглянула на Фредер. Король спрятал улыбку и выжидающе смотрел на неё. Ещё когда была жива его мать-королева, он вынес первые смертные приговоры. Но прошлое не мешает Фредеру защищать Зенрут. Как она искупит свои деяния, если будет толкать тележки с сероземельником в Конории или в родной Рыси? Десять, пятнадцать лет ей даст суд? Она будет эти года прятаться от мира? Или войдёт в мир, даже если будет на Абадонии.

— Ваше Величество, я вернусь в Тенкуни. Если… не передумаете. Мы с Аахеном — посредники между людьми и абадонами. Я могу направить абадон в Санпаву, чтобы они продолжали восстанавливать провинцию. Рабы, которым вы подарите свободу, им нужен будет дом. Я смогу дать им приют в Тенкуни, на Синистре и Дирито.

Фредер поднял руку.

— Достаточно, фанеса Свалоу. Я услышал ваш выбор. Он правилен. Я с самого начала не собирался вас казнить.

Нулефер набралась смелости и спросила:

— Вы с самого начала не хотели меня казнить. Почему приказали схватить и посадить на шестицу в Пинийскую крепость, лишили возможности узнавать через газеты вести о внешнем мире, не пускали ко мне близких? Почему?

Фредер усмехнулся:

— Хоть какое-то наказание вы должны были понести. Вот так я вас измучил. Вы и Цубасара — герои этой войны. Цубасара… Она убила мою мать, сыновья любовь требует взяться за нож, но долг короля настаивает отблагодарить спасителя провинции. С вами наоборот. Моя обязанность — собрать суд и исполнить его приговор ради убиенных и пострадавших невинных людей. Но я этого не хочу. Идите с миром.

Фредер подошёл к Нулефер, похлопал по плечам.

— Вы прекрасно понимаете, что изгнание это не изоляция, — король мигнул глазом, — у вас есть магические стёкла, проходящие маги. Уиллард и ваши близкие в любой момент забегут к вам в гости. И вы их можете тоже навещать. Но соблюдайте большую осторожность. Если вас поймают на улицах Зенрута, я не дам вам второй попытки. Всё же побойтесь вступать на зенрутскую землю.