Камень затрещал под натиском жара и холода. Уилл, удерживаемый водой, перевернулся в воздухе, закружился и полетел на Онисея. Били водой, били воздухом, били землёй. «Мне пора!» — дала себе команду Нулефер. Нож лёгкой тенью пополз к кумрафету.

В мелких лучах света, выступающих из-за чёрных облаков, она увидела трещину на шее Онисея. Хотя бы туда вонзить нож! Он не замечает стали, он борется с армией абадон, он забыл про болтливую девчонку.

Абадоны кружились вокруг Онисея. Их уже было восемь десятков, все, как один, сплотились против своего вождя. Но половина бездействовала, пытаясь побороть блок, освободить свою магию, половина безнадёжно атаковала. Онисей видел слабину в своей брони и не подпускал на мили к ней. Трещина закрывалась. Хоть и медленно, но закрывалась. Нож, ползучей юркой змеёй, стремительно ускорился и кинулся на Онисея.

Сверкнуло в небе. Онисей посмотрел в её сторону. Уилл сорвался внезапно. Он забыл про все атаки на кумрафета, подхватил сестру и вырвал её почти у самых когтей Онисея.

— Мегуна, прикрой! — закричал он.

Их закрыла вода. За её стеной никого нельзя было разглядеть.

— В порядке? — Уилл провёл по волосам Нулефер.

— Да, — прошептала она. Вода тонкой струйкой держала нож.

— Доверься Цубасаре, не вступай в бой.

Уилл поцеловал Нулефер в голову и скрылся за толщей воды.

Однако Цубасара ждала её. Нулефер вылезла из ограды. В этот момент вспышек стало ещё больше. От шума заложило уши, глаза ярко жгло. Онисей сказал, что он отравлен. Они также обречены? Хотелось бы верить, что нет. Нулефер ощущала на себе все последствия сражения абадон. Онисея пытались лишить воздуха — задыхалась вся округа. Но он мастерски выцарапывал кислород даже у воздушных абадон. Его камень был упрямее ветра, сильнее воды, прочнее огня.

Подключились новые абадоны, принесённые Твереем. Ужас царил даже на лице Аахена, который как-то говорил на острове, что душу бы продал дьяволу, лишь бы взглянул снова на силы абадон в бою. Свою возлюбленную, её брата он так и не разглядел в пыли и огне. Аахен не мог очищать воздух от пыли в отличие от водного мага. Он ушёл за другими абадонами, а Нулефер встретила лица знакомых. Водники Осюрмат и Калвен, огневик Йенд, снежный Метинас, сильнейшие маги крохотными усилиями помогали абадонами сразить кумрафета.

Нулефер натолкнулась взглядом на Урсулу Фарар. Думала, больше никогда не встретит старую учительницу. Урсула ударила по Онисею целым озером, который создала из оброненных абадонами капель и брызг. Следом полетел град огня.

Перед Нулефер рухнуло тело Агэма.

«Хватит сидеть!» — приказала она себе.

Маги и абадоны сражались стихия со стихией. Нулефер прискакала к водным товарищам и приложила магию. Возможно, для абадон она была как маленькая капля. Но и капля может пересилить чашу весов. Что-то надо делать, пока Цубасара и Онисей бьют друг друга всей славой своих возможностей и превращают местность не то что в чёрное поле, а в место для игрищ дьявола.

Цубасару нельзя было заблокировать, как и на Онисея не действовала блокировка Цубасары. Кумрафет стремился остановить хотя бы абадон. Это у него получалось. Он жахнул намертво по Хариму и Тахану, пытающимся лишить его воздуха. Уилл всё кружился возле него. Чувствуя мгновения, пока Цубасара отходит назад, Уилл кошкой бросался на Онисея и бил его водой.

Неожиданно они соединились, водные маги — Нулефер, Уиллард, Мегуна, Фекой.

— Столкните воду и огонь! — сказал Уилл.

Цубасара вновь замахнулась на Онисея горящем струёй. Шипящее злобное пламя слилось с водой и кипятком обрушилось на впереди стоящую стену камня. Оно пробило стену, треснуло по щиту. Но разбить доспехи не смогло.

— Теперь холод!

Ледяная вода стукнулась о броню.

— Огонь!

Цубасара посыпала обжигающие искры.

Кислород исчез, но ветер всё-равно ринулся на врага. Земля восстала, схватила камни и частицы, окружающие Онисея.

Показалось смятённое серое лицо кумрафета.

— Твари!

Онисей не успел договорить и защёлкнул на себе разорванный щит. Земля взорвалась. Волна хлынула на его противников. Онисей разразился градом острых каменных мечей.

Туман покрывалом застилал поля боя. Онисей остановился, грудь разрывалась, сердце бешено стучало. Наместник Агасфера уставал. Когда туман едва раскрылся, когда абадоны пришли в себя после оглушающей и ослепляющей волны, они увидели Цубасару, лежавшую с полуоткрытыми глазами на пелене огня. Со лба текла кровь, нос разбит, на потрёпанном платье осколки зубов.

— Мама! — взвыл Уилл.

— Цубасара! — воскликнула Нулефер.

— Ей конец, — Онисей довольно принялся сгребать камни.

— Она дышит! Уносим её!

Проходящий маг прыгнул к Цубасаре и испарился за мгновения до хлопнувшего на этом месте капкана из земли.

Оцепенение пронзило абадон.

— Цубасара ранена!

— Ранена Цубасара!

Онисей перестал сражаться. Он встал могучими латами на чёрное подобие поверхности, на котором даже лава не текла. Обвёл побеждающим взглядом абадон, редких магов, умудрившихся чудом выжить в его мясорубке, Нулефер и Уилла, которые, — да помогут боги! — скоро лишаться матери, и закричал:

— Цубасара храбрилась, гордилась, нарекала себя сильнейшей! Идеже Цубасара? Сражается за своё дыхание, за жизнь?! Чтоб издохла она! Вот моя мольба к небесам! Вы славные воители, абадоны мои, храбрые воители. Но сила сего мира у меня, в моей длани! — распахнул он каменную ладонь. — Изыдите! Не мешайте мне воздавать вечным людям, проклинаемой Санпаве! И я вас пощажу!

— Мы не уйдём! — заорала Нулефер.

Она сжимала в руки нож, в уголках глазах блестели то ли слёзы, то ли вода. Мегуна скрыл Нулефер стеной, она же вылезла, явила своё лицо гневное ненавидящее Онисею.

— Воспоминания предков, — Онисей потянулся плечами и спиной, расправляя уставшие косточки. — В них я узрел, как за Санпаву ратовали люди задолго до нашего рождения. Она много крови, много боли в себя впитала. Войны, убийства, грабежи, отнятая магия, отнятые души. Я ступаю своими ногами по санпавской земле и внемлю рыдания тех, кто тысячу лет назад утерял здеся силу и жизнь. Се страждующие, се несчастные томятся в санпавской земле, в породе, что ещё наши предки нарекли сероземельником, а вы порабощаете их, в винамиатис переложили магию и сковали её алчностью и гордыней своей.

— Не путай душу и магию, — уничтожительно на него взглянула Нулефер. — Магия хранит память, как разум абадон, но это не человеческая жизнь. Это бесконечная энергия. И ты, вероятно, прервал эту цепочку. Ты уничтожил сероземельник, который хранил дар предков. Остановись, просим ещё раз. Нас больше, Онисей. Твоя магия, вероятно, сильнее всех абадон вместе взятых, но ты устаёшь. Измученный долгой ходьбой, голодный, отравленный ядами. Ты же падёшь как ничтожество. Сдайся кумрафетом, пока можешь гордо держать голову.

Онисей долго испытующе смотрел на Нулефер, проехал взглядом по ножу, который она держала водой. Он поднял руки. Абадоны и маги шелохнулись, мигом бросились в сторону, закрыли слабых и раненых. Онисей только распростёр ладони и расправил пальцы.

— Оглянись! Половина моих недругов мертва, дщерь Цубасары! Твоя мать приняла от меня рану. Вы обречены!

Без Цубасары, чьё пламя жгло и сверкало за мили, абадоны казались сиротливыми разбойниками. Они кучковались, прикрывали целителей и проходящих. Нулефер не знала в лицо многих погибших абадон, которые эти месяца жили в Зенруте или Камеруте.

— Я был другом твоего отца! — выступил Хелез. — Он нарёк тебя кумрафетом, а мы приняли его волю. Ты клялся оберегать и сохранять абадон. Али месть заглотила твою душу? Умер Онисей, сын Арелия?

Онисей дрогнул губами, он хотел проигнорировать возмущение Хелеза, но упоминание отца глубоко его затронуло.

— Справедливость. Я несу справедливость.

— Когда смерть нареклась справедливостью?! — закричал, не выдержав, Хелез.

— Когда к нам пожаловали люди-захватчики. Хелез, старейший человек! — яростно воскликнул Онисей. — Се битва была предначертана, когда явился Юрсан Хакен. Он молвил миру о нас и обрёк на беды. Убить целителя должен был кумрафет Цоблерай, обозванный Громилой. Цоблерай оказался глупцом, он подставил свой народ. Я внемлю ошибкам предков, я не пощажу вечных людей.