Стража подтянулась, крепче схватила ружья и пошла на Шенроха.

— Назад! — генерал остановил офицеров одним лишь нечеловеческим звуком и вонзился глазами на короля. — Я пережил анзорских детей, пережил абадон, я не боюсь ваших охранников. Ваше Величество, жутко на меня смотреть? Взгляните, взгляните ещё раз на моё нечеловеческое лицо, на мои руки. Жутко? Это ещё не все, на что способны абадоны. Они ступят на землю Иширута, сделают тоже самое с иширутчанами. А потом… Знаете, что будет потом, когда день сменится ночью?

Иги прижал руку ко лбу.

— Что?

— Обозлённые, выжившие иширутчане тоже самое сделают с вами, Ваше Величество. И никакие гвардейцы и маги вам не помогут. Ваша славная армия, способная перебить бунтовщиков, уничтожена. Вы знаток истории, Ваше Величество, не забывайте судьбу последнего императора Неонилиаса, чьё имя проклято на века. Я не буду стоять в воротах дворца и защищать вас. Уже насражался с абадонами.

Иги прижимал к груди трясущиеся руки, ноги свело судорогой.

— Генерал, вы хоть знаете, что нужно абадонам? Чтобы я публично перед ними заявить о капитуляции. Я!

— Я прекрасно всё знаю. В том числе и о нападении абадонки на Эмбер, о спасение Сиджеда абадоной Сальварой. Я бы не стоял перед вами, если бы не знал о планах абадон и не видел их жертвы, не представлял будущее Иширута, которое ждёт приграничные города в ближайшие часы.

Новая кровь по лицу Шенроха потекла поверх старой, засохшей, ожоги засверкали тёмной краской. Генерал кровожадно клацал зубами, мышцы на лбу вздувались, сапоги заскребли пол.

— Хорошо, хорошо! Я заявляю о капитуляции, но в Санпаву не являюсь.

Хромой, истекающий кровью, издающий зловонье Шенрох преодолел пять шагов, отделяющих его от короля, и положил обрубки пальцев на чистый выглаженный мундир Иги. Так и хотелось вцепиться в короля. Только пальцев нет. Стража бросилась к Иги. Шенрох обернулся и зарычал. Рык генерала наполнил помещение яркостью, показалось, что из дыры на месте носа вот-вот пойдёт дым и огонь.

— Не подходите! Я сражаюсь за ваши проклятые жизни! Ваше Величество, — Шенрох обратился к королю, — вы встретитесь с абадонами. Таковы условия. Или будет плохо. Вам.

Угрожающий тон Шенроха заставил Иги затрястись. Он беспомощно смотрел на гвардейцев, которые и сами пугались генерала. Король начал сомневаться не только в рассудке своего офицера. Кажется, плохо стало ему, он сам бредит. Когда такое было, что Шенрох за кого-то переживает? Генерал Ирвин Шенрох жил по своим, лично ведомым ему убеждениям, в собственной вере, в которой находилось месте и пятнадцати языческим богам, и единому богу, и дьяволам всех мастей и народов. Он во всём полагался на себя и не любил никого в жизни. Воевал, манипулировал людьми как фигурками на доске в непос ради своих амбиций. Шенрох возвышался и по-особому гордился, когда побеждал, будь то война или политическое поле. Он шёл по головам людей, только бы достичь триумфа. Потому и взял Иги к себе на службу Шенроха. У генерала стальная, хоть и беспалая теперь рука, он выполнит все поставленные цели, не страшась жертв.

Иги искренне не понимал, какая бестия сейчас вселилась в Шенроха.

— Вы потеряете все заслуженные награды, лишитесь места в армии и в моём совете, — король сдавленно выдохнул. — И это не всё, что с вами случится.

Слова Иги привели Шенроха только в ярость. Дёрнулись обожжённые губы, с отрубленного носа закапала кровь, Шенрох снова зарычал как дикий зверь. Раны начали кровоточить, и первые капли крови упали на вычищенные ботинки Иги. Жуткое искривлённое и покорёженное лицо застыло перед королём, взглядом Шенрох пожирал своего правителя. Беспалыми руками он не задушит его, не застрелит, но зубы при нём. Зубами он загрызёт короля. Одного укуса этого чудовища хватит, чтобы убить короля.

— Ваше Величество, к проклятому императору всё! Капитуляция.

Иги, обмерев, смотрел на Шенроха. И смутным умом осознавал, что вовек не забудет ни бешенного взгляда генерала, ни его изувеченный лик. Больше не встретит сладких долгих ночей, король Иги Тесивотский обрёл свой ночной кошмар, который будет преследовать его до скончания лет. Шенрох потряс перед его носом беспалой рукой, от разорванного мундира оторвался ещё один кусок ткани и обнажились неприглядные шрамы генерала.

— Ваше Величество, вы объявите о капитуляции, — бросил ему Шенрох и поднял к глазам короля искалеченную руку. — Я убил двух абадон. Вышиб им мозги.

И голос его, как удар хлыста, проехался по Иги.

Король закивал.

— Да… Да… Генерал… Иширут сдаётся.

— Прекрасно.

Шенрох вытер локтем с лица кровь и провёл по лбу короля. Глаза широко распахнулись, ноги зашатались. Силы оставляли Шенроха. Падая, он проскрежетал:

— Я достану вас даже в аду, Ваше Величество. Капитуляция… Иширут… Абадоны победили.

***

По небу плыли красные облака, чёрный дым гулял по зенрутской столице.

За совещательным столом в Центральном полку Тобиан Афовийский и Аахен Тверей сидели рядом. Первый представлял Зенрут, второй абадон и, признаваясь себе, не до конца понимал их намерения. Возле принца и абадонского старейшины расположились генералы и советники Зенрута. Со стены, с магического стекла на них смотрели король-регент Геровальд Апекатский, король Иги Тесивотский. Свита за спиной королей была внушительна. Однако не хватало генерала Ирвина Шенроха, который по сводкам совершил немыслимое. Убил абадон!

— Абадоны не остановлены, — первое слово оказалось за Аахеном. — Санпава сожжена и затоплена, и абадоны не намерены закончить на достигнутом. Они идут к последним залежам ресурсов и метят в сторону соседних провинций и государств. Так какое решение, уважаемые Ваши Величества, вы приняли за этот короткий срок, пока были… проблемы со связью?

Слово «уважаемый» со времён заточения у Казокваров раздражало Тобиана до трясучки, сейчас он молча проглотил воспоминания, ему предстояло объявить о более тяжёлом и болезненном.

— Что с королевой Эмбер и с принцем Фредером? — настороженно спросил Геровальд.

Тобиан переглянулся с Аахеном.

— Полагаем, Её Величество мертва. Принц Фредер пришёл в себя, но состояние здоровья не позволяет ему выступить от имени зенрутской монархии. Вместо старшего брата — я.

— Приношу соболезнования, — тоскливо ответил Геровальд, — почтим память…

— Пока мы говорим на не относящиюся к собранию тему, — Аахен прервал короля-регент, — абадоны продвинулись ещё на милю. Все прочие разговоры вы обсудите, когда абадоны обратятся пустоглазами. Господа-правители, какое ваше окончательное решение?

Тобиан собрался с мыслями. Пора. Его первый королевский указ.

— Камерут выходит из войны и отказывается от всех притязаний на Санпавы, — вдруг сказал король Геровальд.

— Иширут тоже… Иширут тоже выходит из войны, — король Иги старался не встречаться взглядом с собеседниками и задумчиво перекладывал пустые листы бумаги друг на друга.

В зале воцарилась тишина, минутное переглядывание закончилось словами принца Тобиана.

— Король Геровальд, король Иги, так значит, капитуляция с вашей стороны? — и он выдохнул, ошеломлённый заявлением противников.

— Да, Камерут капитулирует, — ответил Геровальд. — Нам не нужна пустыня.

— Ишируту тоже, — покачал головой Иги. — Передайте наши слова абадонам. Пусть они остановятся. Мы с королём Геровальдом — проигравшие. Иширут не покусится на Санпаву.

Тобиан взглянул на часы. Уже пять. За какие-то три часа абадоны оставили от Санпавы пепел, и лишь когда стёрли все воинские части, догнали каждого быстро солдата, измельчили в пыль сероземельник и уголь, золото и медь, оказались возле Камерута и Иширута, то короли сдались. Как долго они тянули. И в этом была его и его вина тоже.

— А теперь, — Аахен Тверей бросил на правителей одобрительный взгляд, — наберитесь храбрости. Абадонам нужны ваши слова лицо в лицо. Я устрою встречу…

— Иширут на собрании объявил о капитуляции. Хватит с него! — вдруг проронил Иги. — Я подпишу акт, выведу оставшихся людей. Война Иширута с Зенрутом закончена победой Зенрута. С абадонами разбирайтесь сами. Они крушат вашу территорию. Подайте им акт капитуляции, подписанный мной. Иширут не участвует больше в играх с демонами.