Урсула приложила руку к подбородку и втянула в невидимой маске воздух в лёгкие.

— Да, убитых в Дренго и его окрестностях могло быть больше… Нас позвали в этот город потому, что осталось много выживших. Понимаю, Дренго сам по себе крупный, но другие города, через которые прошли абадоны, полностью исчезли с лица земли. Из дворца Солнца говорят, что Мегуна, один из предводителей абадон, пообещал не трогать гражданских. Это так?

— Так, — ответил Калвен. — Мегуна обходит населённые пункты и попадающихся на дорогах людей. Абадоны, с которыми он связан винамиатисом, тоже стараются не трогать деревни. Если можно было Санпавскому народу пасть перед абадонами на колени и унижением заслужить прощение…

— Падать должны короли, так пожелали абадоны. А короли падать не захотят.

«Тобиан, ты же теперь за короля… Как ты поступишь? Фредер бы придумал, как оставить у себя Санпаву, не кланяясь абадонам. А ты?» Наверное, Тобиан примет поражение и отдаст Санпаву Камеруту и Ишируту. Унизительно, но так он спасёт последние сотни людей. Для него ничего дороже человеческой жизни. «Надеюсь», — помолилась Урсула.

— Калвен, зачем вы пришли в Санпаву? Вашу жертвенность вам не оплатят.

Калвен вытянулся, разминая спину.

— Я побывал в Чёрном океане. Ни одна война с ним не сравнится. Я не хочу, чтобы эти ужасы творились и на земле. Урсула, вы смогли бы убить абадону? — спросил Калвен.

— А вы? — Урсула переключила вопрос.

— Только, если бы абадону отвлекут или обманут. Пока он занят, я мог бы проникнуть сквозь доспехи и прибить. Либо быстро обложить абадону замками и выстрелить из револьвера, пока он не соорудил новый доспех.

— Если бы… Абадону не убить. Кто мы перед ними? Букашки. Даже самый сильный маг будет абадоне по колено.

Как-то дядя Яхив сказал Урсуле: «Сколько ты не будешь бить, а морской шторм не остановишь». Абадоны выше любого шторма, что видело человечество.

Калвен посмотрел на пронизанный пылью горизонт.

— Тивай Милгус убил абадону. Он перерезал ему горло.

Урсула прислушалась к смертельной тишине Дренго. Какой-то человек, записанный в трупы, встал на ноги над общей кучей погибших горожан, закашлял, завыл, вытер залепленные кровью и грязью глаза и, шатаясь, побрёл неведомо куда, крича о помощи.

— Как такое могло быть? Милгус, он же калека после Чёрного океана. Или я путаю? Как он убил абадону?

— Оказался очень быстр, — ответил Калвен. — Тивай целился в Онисея, но попал в его друга Имвана.

Однорукий и одноногий человек с изуродованным лицом убил абадону, и что теперь с ним стало? Абадона ведь был не один. По робким и беглым сведениям Урсула знала, что Нулефер Свалоу и Уиллард отправились на вторые переговоры с Онисеем, заручившись поддержкой некоторых абадон. Падший Агасфер! Хоть бы её ребята уцелели!

— Что тебе ещё известно про Онисея? Как закончились переговоры? На хороший финал рассчитывать не стоит. Хоть… выжили все?

Калвен повернулся к Урсуле.

— Воинов и детей Цубасары спасли абадоны, а Эпел… Город пал. Генерал Тикский, захвативший город, сдался, вышел с белым флагом. И абадоны хотели принять его капитуляцию. Но Онисей смёл и дивизию генерала, и город. Друзей, которые попробовали его остановить, он побил и ранил. Вот я и задумался, кто из абадон способен на милосердие к людям?

Падший Агасфер! Что ж ты сразу не сказал про падение сдавшего города?! В часе абадонского полёта от отряда Мегуны стоит Хаш. Не успеют же всех людей переместить или увезти! Что ж ты сразу не говорил?

«Если бы и сразу сказал, что бы я изменила?». Она смогла бы нанести удар по абадоне, она же ученица Яхива Фарара. А дальше… Дальше разъярённые смертью друга абадоны не будут слушать ничьи мольбы.

Абадоны и так беспощадны. У кого сохранилось добро, тот поймёт, что люди лишь защищаются, воюя с иноземным врагом, и поступит по чести.

Урсула расспросила Калвена о подробностях, что он узнал. Поймала ещё магов, чтобы понять, где сейчас Мегуна и как обстоит ситуация в Хаше. До встречи с городом оставался час. Гражданское население, кто своим ходом, кто на повозках бежал в Рысь. Пущены были все поезда, вагоны забивались так, что нечем было в них дышать. Эвакуацией занимался непосредственно Джексон Марион, ибо население Хаша после кровавых разборок доверяло не военным, а только ему. Главный город Санпавы опустел. Но Хаш нельзя терять! Он для санпавцев как столица, даже Джексон Марион не вернёт людям былой дух, если он лишается своего сердца. И после Хаша абадонам будет открыта прямая дорога в соседнюю Рысину провинцию.

Урсула нашла Пикмана. Проходящий остановился на минутку отдохнуть и тут же был выцарапан из толпы магов Урсулой.

— Неси меня к Хашу! — распорядилась она.

— Зачем? — удивился Пикман.

— Приказ командиров, — отмахнулась Урсула.

На приказы Пикман не возражал и не вдавался, кто же отдал такую команду: Джексон, зенрутские офицеры или тенкунские маги. Все враги забыли на время общие раздоры. «Не забыли. Мы с Джексоном и Анли на свободе лишь благодаря Тобиану».

Убьёт или не убьёт, она не могла предугадать конец. Это вам не манары с офицерскими погонами, даже не тенкунские маги, перед которыми она хорохорилась и считала их слабаками. Убьёт или не убьёт, схватка определит сильнейшего. Последним желанием Урсулы было попрощаться с принцем Фредером. Это невозможно. Если свяжется с Тобианом, тот спросит её, почему она внезапно надумала прощаться, и, конечно, запретит ей жертвовать собой. Врать наследнику своего принца или идти против его приказов она не будет. Фредер хотел, чтобы Урсула была верна и Тобиану.

Очутились Урсула с Пикманом за несколько миль до абадон в угрюмом сосновом лесу. Вдали тряслась земля, абадоны предвещали о своём прибытии. А в лесу застыла тишина. Тревожная, странная, предвестник скорой бури. Река Сквожд, знаменитая широкими водами, высыхала, мельчала. На севере её уже осушили другие абадоны. Лес словно спал, пока к нему подбирался ужасающий вихрь. Урсула обволокла себя водой из умирающей реки.

— Анли, возвращайся в Дренго.

— Что? Не расслышал!

— Возвращайся в Дренго, — Урсула прибавила голос. — Ты хорошо нам послужил.

— Как скажешь, — Пикман сощурил глаза. — Не поверю, чтобы тебя одну послало командование. Прощай, Урсула.

Она взвилась фонтаном в небо. Горизонт чернел, мелькали красные сияющие огни — то росли очаги пожаров, следующие за абадонами. Деревья исчезали в нарастающем пламени. Тишина ушла. Грохот земли уже звенел в ушах. Сквожд тоже дрожала, Урсулу в воздухе бросало из стороны в сторону. И жар, жар, невозможный жар летел быстрее абадон.

Вдали показались абадоны. Они были маленькими мушками. Как обманчиво зрение! Урсула пригляделась. На опушке леса стоял стройный пехотный полк. Он вытянулся в линию и ждал нашествия врага. Одно из тех самых карательных войск, направленных на подавление восстания в Хаше. Не смогли их эвакуировать? Или полк застрял в лесу? Урсула смотрела на застывших офицеров и солдат, прижимающих штыки, на магов, что сложили руки по швам. Белые флаги у командиров.

«Онисей плюнул на ваш белый флаг!» — горько вспомнила Урсула. Офицеры должны знать о неудачной попытке спастись их камерутских противников. Офицеры, выстроенные шеренгами, молча ждали абадон. Как приманка, только бы не тронули Хаш, главный санпавских оплот.

Близко абадоны. Невозможно смотреть вдаль, невозможно дышать, хоть и защитная маска на лице, вода не спасает от жары. Она должна попытаться.

— Смотрите! Кто там? — закричали снизу.

Урсулу заметили. Надо прятаться, пока не раскрыли свои. Она исчезла среди сосен, не выпуская воду. Сосредоточься. Когда атаковать? Сразу, или дождаться, когда абадоны поравняются с людьми и увидят их знак о сдаче оружия. Верно, лучше дождаться встречи, чтобы она не выглядела бойцовым псом, выпущенным перед объявлением белого флага. Но пропустит секунду, и всё пропало. Её затопят или сожгут вместе с карательным полком и с Хашем.