У Нормута прорвался смех. Эван остался нетронутым его анекдотом.

— Мой маленький мозг не понимает, что смешного в этом остроумном политическом анекдоте находит одноглазый человек. Извини.

Правый глаз Нормута прищурился, и дыхание на мгновение спёрло от такой неслыханной дерзости.

— Ваши телохранители, — вдруг Ханна оторвалась от окна, — все пятеро стоят на веранде и закусывают колбасой с хлебом. Все пятеро. Кто охраняет чёрный вход, ворота?

— Как? — Казоквар быстро вскочил со стула и вытаращил глаз. — Кто им позволит покидать всем скопом пост?

Он побелел и приковылял к окну. Дети с Фалитой переглянулись.

На скамейке у раскидного дерева стояло пятеро охранников. Ключница Осса держала перед ними поднос с мясными закусками и большими кружками.

— Перерыв только двоим позволителен! — закричал Нормут. — Остальные должны патрулировать мой двор!

— Так ещё двое обходят где-то твои владения, — сказал Эван, но его никто не хотел слышать.

Нормут впился глазами в своих телохранителей, собрался уже закричал и распугнуть их, когда к дереву подбежала маленькая фигурки рабыни с кусками торта на подносе.

— Элла, — шёпотом назвала имя Ханна.

Элла танцевала. Поднос, закинутый над головой, с волшебной лёгкостью держался на трёх пальцах. Элла крутилась через себя, перекрутилась через каждого охранника, погладив их по щеке.

— А эта почему перестала полы мыть?! — Нормут вытащил из-под рубашки цепочку с винамиатисом.

— Она около получаса беседовала с двумя охранниками, — беспокойно ответила Ханна. — Потом ушла. Пришли трое других охранников. Видимо, Элла их позвала.

Лица Казокваров налились кровью от творившейся на их глазах наглости. Охранники бездельничали, рабыня тоже отлынивала от работы и обхаживала охрану. Она шептала им какие-то слова на ухо, подавала кусочек торта в рот. Охранник схватил её за низ платья, Элла захихикала, оторвала жеманно его руку и перекинулась в объятья напарнику. Но первый не унимался, он хотел стиснуть Эллу и поцеловать её. Его товарищи тоже тянули к ей руки. Уж полгода они стойко несли службу и позволяли расслабление в дни отгулов и в редкие выходные. Девушки у Казокваров были милыми и трепетными, как птички, однако Нормут запретил охранникам трогать своих рабынь. В борделе — да пожалуйста, но в его доме они должны думать лишь о службе. Элла сама к ним шла, сама начала ублажать и заигрывать, сверкать перед ними большими грудями. Элла держала пальцы на пуговицах грязной рубашки и подзывала руками охранников — кто подойдёт первым? Им оказался телохранитель с рыжими усами. Элла повисла у него на шее, подозвала второго и обняла сразу двоих. Правая рука соскальзывала к своей груди.

— Чёрт, она к нам спиной! — заворчал Эван. — Я не вижу её груди!

Неожиданно ноги охранника подкосились. Он упал, лицом ударившись об деревянные ботинки Эллы. Второй сделал неуверенный шаг, держась за грудь, и потерял равновесие. Элла стрелой метнулась к другим охранникам. Блеснул в руках стальной нож и проехался по шее сразу двоим. Пятый охранник вскочил, стрельнул по Элле потоком воздуха. Элла прыгнула за дерево, и раздался выстрел.

Хромая старушка Осса держала револьвер за спиной охранника.

— Братья, возмездие! — закричала Элла, вынув из кармана платья камень. — Возмездие! — нож ударил в сердце лежавшему стонущему охраннику.

— Фалита, где винамиатис?! Зови Сокола! — завопил Нормут.

Он вытащил из кобуры, висящей на поясе под белой рубашкой, револьвер. Из кармана высыпались на пол патроны. Едва Нормут наклонился за патронами, Идо Тенрик оказался во дворе, схватил Эллу и Оссу и исчез.

— Фалита, зови соколов!

— Да, да, сейчас, — еле дышала испуганная Фалита. Из кармана дрожащими руками она вынула жёлтый камень и крикнула:

— Помогите! — страх окутал её. — Нормут, винамиатис не загорается! Топаз? Это топаз?

Нормут и Эван повытаскивали из своих карманов винамиатисы, связывающие их с соколом. Однако достали драгоценные ярко жёлтые топазы, напоминающие винамиатис. Азадер и Алекрип ревели. Ханна вцепилась в оконные рамы и губы её прошептали:

— Нормут, вы жаловались, что с утра кто-то с вами столкнулся. Как звали того раба?

— Элла… — Фалита закрыла рукой рот.

— Она и на меня налетела! — воскликнул Эван.

Наверху завыл Живчик.

В доме закричали рабы.

— Фалита, спрячь детей, — зашептал Нормут. — Я постараюсь пробраться в свой кабинет и взять зелье перемещения.

Он кинулся к двери. В этот момент на лестнице раздался гул шагов. Нормут выстрелил. Пуля угодила в потолок. Быстрая струя воды вырвала у него револьвер и швырнула его в стену.

— Кровь за кровь! — разнёсся страшный вой.

И толпа из двадцати человек влетела в столовую. Револьвер Эвана был выбит из кобуры, едва Эван потянулся к нему.

— Пощадите детей! Пощадите детей! — кричала Фалита, слыша, как налитые кровью кулаки бьют по лицам Азадер и Алекрипа.

Спустя пятнадцать минут Казоквары, избитые, израненные стояли связанными на коленях перед освободителями. Ханну с заломленными руками держало двое мужчин. В двери торчали испуганные лица домашних рабов, и кровь наливалась в их глазах.

— Нулефер, что ты творишь… — стон вырвался из груди Ханны.

Нулефер стояла перед ней, почерневшими глазами она пронзительно впилась в мать.

— Мама, это моё предначертание. Вот мой мир, вот люди, которых я называю братьями. Казоквары, ставшие частью твоей семьи, истинные звери. Без обид, мама, но жить им осталось недолго.

— Нулефер! Услышь меня! — их глаз брызнули слёзы. — У тебя другое будущее! Ты мечтала быть магом, ты стала такой сильной, каких успехов ты добилась в освоении магии за один только год! Перед тобой открыт мир, остров Абадония! Нулефер, доченька, хочешь я отправлю тебя на этот остров в Чёрный океан? Твереи, старейшины Тенкуни, стали моими и твои друзьями. Элеонора, твоя сестра, ждёт ребёнка от этих людей! Твой племянник не может расти сиротой!

— Ты бы эти слова сказала бывшему мужу Элеоноры, который подарил Тине сотню единокровных братьев и сестёр. Я — член Кровавого общества. Я отказалась от земных родственных связей.

Нулефер заглянула в глаза матери, показывая ей свою тьму, и отошла бесшумно к Элле, что расхаживала перед Казокварами в красном офицерском мундире, надетым на скорую руку.

— Господин! Мне идёт мужской костюм? — прищурила она глаза.

— Скотина! — пробурчал Нормут.

— Я жду ответа на вопрос! — велела Элла, схватила Нормута за плечи и засмеялась. Тело её задрожало, голова затряслась. Пару секунд — на месте рабыни Эллы стоял Тимер Каньете. — А так? Мне идёт военная форма?

— Где Элла? — фыркнул Нормут.

— В далёких холодных горах Камерута, — свистнул Тимер. — Знаете, ваших рабов оказалось так легко взять на нашу сторону! Элементарная задача! Сложнее было заменить все магические замки на вашей большущей территории на фальшивку, подменить незаметно связывающие винамиатисы под вашей нарядной домашней одежонкой и убить семерых охранников. Уважаемый, позвольте вам представить ключницу Оссу! Прекрасный и храбрый Рэй Китс, — Рэй, долговязый мужчина с седой головой, отдал Казокварам нахальный поклон. Он тоже успел переодеться, но в серую замызганную рубаху, которую нашёл в подвале, пока бежал на захват.

Тимер подошёл к Ханне и улыбнулся.

— Пит, Сайк, проводите фанесу на второй этаж и закройте её в своей комнате. Охраняйте Свалоу, пока я не отдам приказ возвращаться в штаб. Уэс и Стэнтон, вы стоите на страже во дворе на случай, если к Казокварам приедут гости. Пит, Сайк, вы поживее старушку выводите, мы время теряем. Видишь, Нулефер, — улыбка Тимера стала шире. — Я всегда выполняю свои обещания. Твоей маме смерть не грозит.

— Нулефер! Нулефер! Клянусь, что я всё исправлю! — вскрикнула Ханна. — Я освобожу всех наших рабов! Я сама возьму в руки оружие и буду сражаться с твоими братьями! Вернись назад, сделай один шаг назад! Пощади детей! Нулефер, ты никогда не убивала детей! Они не виноваты в грехах своих родителей!